– Неплохо, – кивнул Даниил. – Будем считать, теперь мы друг о друге знаем те вещи, которыми не стоит делиться. Но мы говорили о страхе. Чего больше всего следует бояться?

– Сойти с ума… – ответил я.

– Я же говорил, что ты – умный парень, – осклабился Даниил.

– Что… что случается с… с теми, кто…

– Тут не умирают, – ответил Даниил. – Это ты уже знаешь… думай дальше.

У меня холодок прошёл по спине.

– Почему помощь мне не даст тебе сойти с ума? – спросил я после небольшой паузы. О том, что делают тут с сумасшедшими, я предпочёл не знать.

– Потому что ты сможешь забрать меня с собой в свой мир, – ответил разведчик. – А там… учитывая всё, что ты сказал, я постараюсь не погибать на войне.

– Что ж… отличная сделка, считаю.

– Сделка с судьбой. – Даниил пожал плечами. – Ты спасёшь шестерых достойных и одного недостойного. В этом основные религии сходятся.

– А недостойного-то с чего? – Я удивлённо поднял бровь.

– Откуда мне знать? Я что, пророк, что ли? – снова осклабился разведчик. – Поживём – увидим. Предполагаю, что он как-то сильно нам поможет.

– Ладно. Сейчас это не так важно. Лучше расскажи, как мы попадём в Горы Недоступности?

– А вот этот вопрос, как ты понимаешь, требует тщательной подготовки и планирования. – Даниил отодвинул стул от стола и закинул ногу на ногу. – Главная проблема – это физические условия. Замок находится на такой высоте, что там без кислородного оборудования никак. Плюс температура. Нужен большой запас энергии, чтобы держать тепло.

– Значит, только аэростат? – предположил я. – Похожий на тот, с которого делалась съёмка?

– Плохой вариант, – Даниил покачал головой. – Почти нереально подойти достаточно близко. В этот раз враги применили очень продвинутые средства маскировки, да и шар был совсем небольшой. В нашем случае это не сработает.

– Ракета?

– Смеёшься, что ли? Не бывает ракет такой мощности, – ответил разведчик. – Нет, есть ещё один вариант, о котором мало кто знает. Горы Недоступности обладают очень развитой системой пещер. Под их защитой можно подойти довольно близко к нужному нам плато. Это не решает вопрос с кислородом, да и с теплом, но, двигаясь по относительно безопасному пути, можно захватить с собой достаточно запасов. Единственная сложность – это доставка к надёжному входу в пещерную систему на нашей стороне. Как ты понимаешь, все подходы охраняются. Но я решу эту проблему – нужно время.

– Что ж. Тогда подождём, – кивнул я.

– Есть ещё один момент, о котором тебе следует знать, – сказал Даниил.

– Слушаю внимательно.

Разведчик вздохнул, снова подвинулся к столу и опёрся на него ладонями.

– Руководство не в восторге, что тебя удалось оставить в разведке, – сказал он, – и им не нравится вся эта религиозная шумиха вокруг твоей персоны.

– Их можно понять. – Я пожал плечами.

– Понять-то можно, – согласился Даниил, – но и ты будь готов к разным неожиданностям.

Глава 20

Глава 20

Как офицеру, мне выделили отдельную комнату. Это был угловой закуток на пятом этаже семиэтажного здания без лифтов. Дом – простая бетонная коробка. Никаких излишеств или украшательств. Душевая находилась на этаже, одна на двенадцать комнат. Подобие кухни – там же. Но всё равно, сама возможность закрыть за собой дверь, побыть в одиночестве мне показалась невероятной роскошью. В более молодом возрасте казарменные условия переносились значительно легче, чем сейчас.

Нездоровый ажиотаж вокруг моей персоны медленно затухал: спасибо контрразведчикам и разведуправлению.

Как-то вечером зашёл Слава – боец, который первым нашёл меня в лесу. Он долго мялся, прежде чем постучать в дверь. Я слышал, что за дверью кто-то стоит, и уже решил было, что какой-то диверсант с той стороны меня вычислил, поэтому неслышно поднялся с кровати и взял в руки увесистый том по баллистике. Но тут раздался осторожный стук.

– Добрый вечер, господин старший лейтенант! – сказал Слава, кивнув и вытянувшись по струнке.

– Привет, – ответил я, протягивая руку, – давай без этого.

– Спасибо, – кивнул он, отвечая на рукопожатие.

– Ну, проходи, что ли, – ответил я, отступая внутрь комнаты.

– Да, да, сейчас, – замешкался Слава.

Это мгновение меня спасло. Я был расслаблен и настроен на долгий разговор со старым знакомым. Но его тон заставил пробудиться мои инстинкты.

Я прикрыл голову книгой и рванулся к двери. Как выяснилось – вовремя. В книгу ударило что-то увесистое. Отбросив её в сторону, я массой сбил с ног Славу, повалил на пол и придавил коленом челюсть. Отчего-то в этот момент я испытал лёгкое чувство дежавю.

Слава пытался сопротивляться, но потом как-то расслабился. Начал прерывисто дышать, будто собираясь разрыдаться.

– Ты чего творишь? – спросил я, чуть ослабив хватку.

Слава не ответил. Я поглядел на книгу, которая упала на кровать. Из неё торчала рукоятка боевого стилета.

– Надо было самому, по горлу… – сдавленно прохрипел Слава.

– Да что с тобой не так? – Я перехватил его руки так, чтобы держать обе кисти за спиной одной своей рукой. Другой я выдернул из форменных брюк ремень.

– Сам… – Слава самым натуральным образом всхлипнул, – сам нашёл ведь… знал бы… почему там шею не свернул, а?..

Я тщательно связал ему руки за спиной. Поднялся, отряхнулся.

– Объяснись, – сказал я, – один раз прошу.

– Да пошёл ты! – с ненавистью выдохнул Слава. И его снова задушили рыдания.

Это было настолько необычно, что я простоял около минуты возле корчащегося на полу, рыдающего бойца. И только потом потопал в коридор к ближайшему телефону, чтобы вызвать военную полицию.

Полицейский лейтенант дописал протокол и дал мне лист на ознакомление. Я вчитался в текст, написанный правильным убористым почерком. Всё было корректно: я не видел смысла ничего утаивать в этой ситуации. Поэтому со спокойным сердцем поставил свой автограф. Который, конечно же, пришлось изменить – чтобы не объяснять потом в управлении контрразведки, что такое «фамилия».

– У вас повреждений нет? – спросил лейтенант.

– Что? – автоматически переспросил я.

– Телесные повреждения. Есть или нет? Это отмечается в отдельной форме.

– Нет-нет, – я покачал головой, – ничего нет.

– Вы в хорошей форме, – одобрительно кивнул офицер. – У таких, как он, обычно силы удесятеряются. Так говорят.

– У каких таких?

– Ну… – Офицер неопределённо пожал плечами и постучал себя по лбу. – Когда с кукухой проблемы.

– А, – ответил я.

– Да, так бывает, – кивнул он. – Поэтому мой вам хороший совет: не встревайте во все эти религиозные вещи. Девять из десяти психов едут на этой теме. А в вашем случае много чего совпало, что вызвало обострение. Если хотите – я рекомендую вашему руководству перевести вас под охраняемое расположение.

– Нет-нет. – Я энергично помотал головой. – Если можно, давайте без этого обойдёмся.

– Если вам интересно, напавший на вас был ярким представителем обирэлитской ереси. Мы сигнализировали контрразведке, но… – Полицейский вздохнул. – Как обычно всё, в общем.

– Ясно, – кивнул я.

– Насильно вас никто не переселит. Угроза убийством – всё же достаточно редкое и экзотическое явление. Но вы будьте осторожны. Судя по документам, вам ещё не приходилось умирать. Не стоит открывать этот счёт таким образом. Не доставляйте удовольствия психам.

– Я… постараюсь, – пообещал я.

– Вот и отлично! – Офицер протянул руку. – Вас вызовут на комиссию, если понадобятся показания.

– Всего доброго. – Я ответил на пожатие.

Была глубокая ночь. Освещение не работало: разведка доложила о возможных налётах авиации, поэтому администрация приняла решение о введении режима светомаскировки.

Улицы опустели: комендантский час. У меня, конечно, был пропуск от военной полиции, но всё равно я старался идти как можно тише и держаться незаметно. Будто был диверсантом на собственной территории.

Впрочем, на собственной ли?

Наблюдая за сторонами, я не мог твёрдо для себя сказать, что принадлежу той, на которую меня вынесло подземелье. Да, я не убил «пленного». Да, я прошёл тесты. Но, в конце концов, они были довольно примитивными, а нас учили обходить такие вещи… Что, если я их обошёл, но не могу самому себе признаться в этом?..

Михалыч оказался на той стороне. Воин со стажем. Прошёл через многие передряги. Держал оборону там, где было жарко. Был безжалостен к врагам. А Женька вот оказался на этой… Где эта грань на самом деле?..

Я с тоской поглядел на ломаный горизонт, заставленный тёмными громадами домов в центре города. Они напоминали могильные плиты. Вдруг подумалось, что весь притихший город похож на огромное тёмное кладбище. А ведь, если вдуматься, он им и был. Изнанка большой братской могилы, воинского захоронения.

В какой-то момент я вдруг понял, что остро скучаю по вольностям, которые есть на другой стороне. Кафешки. Алкоголь. Другие развлечения. Почему этого тут так мало? На нормальной войне это можно было бы объяснить: народ сосредоточился, всё остальное после победы. Но тут ведь они живут этим! Впрочем, может, это как раз и есть ответ…

По пути я не встретил ни одного патруля, и это было странно. Уже в своём квартале я даже ускорил шаг, чтобы избавиться от навязчивого, давящего ощущения кладбища, неживого места.

Наконец я поднялся на свой этаж и с огромным облегчением закрыл за собой дверь комнаты.

– Долго тебя мурыжили. – Голос со стороны моей кровати. Я подпрыгнул от неожиданности. – Извини, но у тебя светомаскировка не установлена на окнах. Свет я не мог включить.