Говорить не хотелось. Мои попутчики, похоже, разделяли это настроение. В купе было тихо. Только лётчик еле слышно двигал магнитные фигурки в карманной игре, напоминающей шахматы.

Ближе к обеду я сходил умылся. В санузле были следы того, что у кого-то из пассажиров эта ночь выдалась даже более бурной, чем у нас. В тамбуре резко пахло жжёными травами. Из любопытства сунув туда нос, я тут же захлопнул дверь за собой. Ещё не хватало надышаться…

Ближе к вечеру начались промзоны. Я впервые видел здешние промышленные объекты так близко. У нас я ни разу не успел попасть на трудовые вахты. Во время учёбы не положено, а у разведчиков бронь от работы в тылу. Только по особому распоряжению.

Масштабы впечатляли. Даже не верилось, что воюющий мир может построить нечто настолько гигантское… Хотя, если вдуматься, это было логично: война ведь поглощала созданное куда быстрее обычного народного хозяйства. И всё это дело надо было регулярно восполнять и копить резервы на прорыв или же для отражения прорыва противника.

Ещё интересный вопрос: являются ли экономики сторон полностью изолированными или же существует какая-то торговля между ними? Не удивлюсь, если так. В истории Земли войны мало когда мешали закулисным торговым операциям. И тут, если у сторон есть какие-то уникальные ресурсы, наверняка есть пространство для переговоров и последующего обмена. Но, конечно, обычным воякам об этом знать не полагается. Тем более – разведчикам.

Вокзал в столице был один. Зато огромный, под стать окружающей её промзоне. Тут сохранялась та же система с ячейками под отдельные вагоны на платформах, но самих платформ было много. Не меньше двух десятков. А ещё они располагались в три яруса.

Мы с попутчиками тепло попрощались, пожелали друг другу боевой удачи. И разошлись каждый по своим делам.

Ориентируясь по указателям, я двинулся к остановке автобусов. И на пандусе, который спускался с платформы на тротуар, я увидел её.

Кажется, она заметила меня первой и теперь стояла чуть в стороне, ожидая моей реакции. Я не придумал ничего лучшего, кроме как широко улыбнуться и помахать открытой ладонью. Алина улыбнулась мне в ответ.

Глава 23

Глава 23

– С повышением, – сказала она, когда я подошёл ближе.

– О. Да. Спасибо! – ответил я.

– Теперь понятно, что ты делаешь на Чествовании, – кивнула Алина. – Направление на статику, верно?

Соображать приходилось быстро. Я понятия не имел, что за Чествование такое. Тем более «статика». Если это была проверка – вроде похода на клотик [2] для новичков на флоте, – то я бы её провалил.

– Верно, – рискнул я.

– Даже не буду спрашивать, что за подвиг ты совершил, – снова улыбнулась Алина, – а то завидовать начну.

– Ты же тоже тут не просто так, верно? – предположил я.

Алина рассмеялась в ответ.

– Совершенно верно! Не просто так. – Она хитро подмигнула и добавила: – Я среди левых разводящих.

Я предположил, что это должно было меня впечатлить, и удивлённо округлил глаза.

– Фига себе!

– Вот-вот. Короче, у меня праздник. Поэтому предложение такое: давай его праздновать! Желательно у меня.

– Я только за! – ответил я.

Она поискала глазами мой багаж.

– Э-э-э… ты что, налегке? – немного удивилась она.

– Так столица же, – я пожал плечами, – тут со снабжением всё в порядке. А таскать много лишнего с собой я не привык.

– Ну ладно. Премия за подвиг, да? Смотри, а то спустишь всё на пустяки.

– Не нужно недооценивать пустяки, – возразил я. – Иногда они – это единственное, ради чего стоит жить.

Алина даже шаг замедлила. Посмотрела на меня серьёзно. Но потом опять улыбнулась.

– Приколист, – сказала она. – Наверное, за это мне и нравишься. Есть в тебе нечто эдакое… – она щёлкнула пальцами правой руки, – не знаю, как объяснить. Но я вот почему-то знала, чувствовала, что ты один из тех, кто точно попадёт на Чествование.

Я вздохнул, изобразив скромную улыбку. Да что же это за Чествование такое? Как наша разведка могла проморгать? Ни намёка на инструктаже, ни единого упоминания в справочных материалах, которые я штудировал, сидя на аэродроме… да и в поезде, в купе, никто из попутчиков-собутыльников даже вскользь не упомянул! Не люблю я такие загадки.

– Постой… – Я рискнул задать неожиданно пришедший в голову вопрос: – Ты что, сюда приходила специально, чтобы встретить меня?

– Ну, я примерно прикинула направления, где ты мог служить, – она пожала плечами, – сопоставила расписание вагонов и даты. Не могу сказать, что это было просто. Да и особисты могли заинтересоваться. Но да. Я хотела вычислить твоё прибытие. И это мне удалось.

Это было настолько неправдоподобно, что я не нашёлся, что ответить.

– Не веришь? – чуть обиженно спросила Алина.

– Ну почему же? Всякое бывает, – дипломатично заметил я.

– Зря. Мне такие вещи удаются. Разведка мечтает меня перехватить. Но мне летать больше нравится!

Мы вышли с вокзала и направились в сторону автобусной станции. Я лихорадочно вспоминал автобусные маршруты в столице, чтобы понять, куда мы поедем, но, как выяснилось, зря. Мы прошли мимо автобусных перронов на стоянку офицерского такси.

– Ты же не думаешь, что мне это всё досталось без денежного поощрения? – подмигнула Алина. – Я плачу. И не вздумай возражать!

Я покорно всплеснул руками.

– Площадь Первого цикла, двенадцать. – Она назвала адрес. Водитель, рядовой с бритым затылком, молча кивнул и тронул авто.

На нашей стороне, насколько я мог судить, таких автомобилей вообще не было. Комфортный, мягкий салон. Низкая посадка. Даже шумоизоляция. Впрочем, всю дорогу мы молчали. Алина сидела, просто глядя перед собой и положив руки на колени. Я понятия не имел, как положено вести себя в столичном офицерском такси. Поэтому просто копировал её поведение.

Только оказавшись в её комнате, я оценил, каких, должно быть, усилий стоило ей сдерживать плотину чувств. Мы пережили несколько часов форменного безумия. Благо звукоизоляция тут была хорошей – не то что в наших жилых блоках.

– Надо поужинать, – сказала Алина, лёжа на моей руке и глядя, как за окном загораются первые фонари.

– Надо, – согласился я.

– И тебе бы пройти по предписанию. Официально закрыть командировку, – продолжила она. – Все, конечно, понимают, для чего командированные тут на самом деле. Но формальностями пренебрегать не стоит. Ты для чего официально тут? Переподготовка?

– Ага, – кивнул я; так, кое-что начинает проясняться. Похоже, об этом Чествовании говорить не принято. Какое-то неофициальное мероприятие? – Да, ты права, надо будет сходить.

– Так. Постой. – Алина приподнялась на локте и вдруг с тревогой посмотрела на меня. – Ты вообще про Чествование-то знаешь? Ты ведь молодой! Тебе кто-то рассказал?

– Ну, так, слышал малость… – ответил я.

– Ясно! – ответила Алина. – А то я с тобой, как со старым знакомым… Это всё твоё офицерство! Мне в голову не могло прийти, что офицер до сих пор не участвовал в Чествовании. Такое редко, но бывает. Так что именно ты слышал?

Отступать было некуда.

– Ну, старшина бывший вскользь упомянул, что я – везунчик и первый раз попаду на Чествование уже офицером. Я не придал этому особого значения. Думал, так, традиционная вечеринка или что-то в этом роде, – соврал я.

Алина рассмеялась.

– А ведь ты прав, – кивнула она, успокаиваясь, – это действительно что-то вроде традиционной вечеринки.

Я улыбнулся в ответ.

– Ну, давай! Дуй по своим делам. И возвращайся скорее, сходим поужинать!

Никакого предписания у меня, разумеется, не было. Как не было и пропуска в район резиденций, который нужно было добыть самостоятельно. Самый простой вариант – отследить кого-то похожего на меня внешне, у кого этот пропуск был, и силой забрать его. Но этот способ годился максимум на сутки – до следующего возрождения. Если, конечно, не удерживать всё это время того, у кого пропуск предстояло отнять. А для этого нужно помещение.

Именно этим я и решил заняться – поиском собственной тихой комнаты, куда можно было бы притащить «приятеля» с пропуском.

Для командированных тут была устроена специальная биржа жилья, недалеко от вокзала. Так что мне предстояло вернуться туда, откуда я приехал. Если бы Алина вдруг решила следить за мной, я бы оказался на грани провала. Поэтому я принял все необходимые меры, чтобы уйти от возможного «хвоста». А потом вернулся к дому Алины и убедился, что всё это время она оставалась в своём номере.

После этого, всё так же не теряя бдительности, я направился в сторону остановки подходящего маршрута.

Ни снять комнату, ни поужинать с Алиной в тот вечер у меня не получилось. Как только я отошёл на пару кварталов от дома, где она остановилась, вдруг погасло уличное освещение. Окна домов тоже перестали светиться.

Я инстинктивно ринулся вперёд, лихорадочно вспоминая, где находится ближайшее бомбоубежище. И только потом вспомнил, что не знаю схему местных укрытий. Во время подготовки этой информации мне не дали, а запросить самому мне не пришло в голову. Потом я подумал об Алине. И мне даже стало немного стыдно. Почему я не ринулся спасать её прежде всего? Впрочем, на этот вопрос у меня было целых два ответа. Во-первых, возрождаться ей не впервой. И во‑вторых, она с другой стороны.

И всё же я побежал в её номер, стараясь не оступиться в темноте на бордюрах и не переломать ноги.