Я рванул следом, перепрыгивая через камни и кусты из «водорослей».

Впереди виднелось широкий разлом в скале, но прежде чем мы ступили в него, до нас донёсся едва слышимый хрипло-гортанный крик. Радостный и предвкушающий.

Преследователи встали на след.

Глава 24

Глава 24

— Оуни… пришли… за мноуй…

Дру-уг подпрыгивал на спине Усача. Гигантский краб ломился вперёд изо всех сил, отбрасывая в сторону крупные камни и задевая боками скалы.

Я пристроился в фарватере и время от времени поглядывал назад. Преследователей пока видно не было.

— Учуяли… синеву…

Морфан показал на свой затылок, на котором располагалась штуковина, позволявшая становиться невидимым. Похоже, она выделяла какое-то вещество или излучала ауру, или каким-то другим образом оставляла за собой след.

— Оубидились… что я… забирал… себе… доубычу…

— Это их территория? — на бегу уточнил я.

— Нет… воуда-воудица… даёт доубычу… всем… ноу оуни… присвоили её себе…

Всё как всегда — что на земле, что под ней.

Сильный устанавливает правила и забирает себе лучшие куски. Ну а слабому приходится довольствоваться тем, что осталось. Если же он решит «борзануть» — его ждёт показательная порка.

Справедливо это или нет — другой вопрос, ответ на который зависит от того, с какой стороны кнута ты находишься.

Как бы то ни было, «упакованные» морфаны охотились за своим менее обеспеченным соплеменником, и им, наконец, улыбнулась удача. Ну а мне просто «повезло» оказаться посреди чужого замеса. Я вылез на берег не в то время и не в том месте.

Или наоборот — в том. Это уж с какой стороны посмотреть.

Если бы на бережке меня встретил не Дру-уг, а три хорошо вооружённых воина верхом на гигантских крабах размером с КАМАЗ, то наш диалог мог сложиться совсем не так удачно.

Уже примерно четверть часа мы неслись по тёмным проходам, изредка сворачивая то вправо, то влево. Узкие туннели нам не подходили — Усач, который, к слову, держался исключительно на морально-волевых, вряд ли бы в них пролез.