В этот день у отряда была еще одна удачная охота и Жюль вновь поразил одного сликара — на этот раз охотникам удалось добыть сразу пять животных. До его слуха донеслось беззлобное ворчание по поводу того, что «новичкам всегда везет», но Жюль не придал этому факту никакого значения. Самой серьезной проблемой для отряда стал громкий спор между Бегхеддисом и еще одним парнем по имени Пейер по поводу того, кто из них на самом деле убил одного из сликаров. К тому моменту, когда к месту событий подошли Дузаби и остальные члены отряда, копья обоих охотников были воткнуты в тушу убитого животного, а каждый из спорщиков обвинял другого в том, что тот хочет украсть у него славу добытчика. Дузаби выслушал доказательства, приводимые каждым из охотников и присудил убитого сликара Бегхеддису, заявив, что, на его взгляд, положение копья Бегхеддиса в туше убитого сликара более достоверно, чем положение копья Пейера, который мог воткнуть свое оружие в тело уже поверженного зверя. Решение командира прекратило спор, но мало способствовало ослаблению непримиримой вражды, которая вспыхнула между двумя охотниками. Весь остаток дня между ними не стихал поток взаимных словесных оскорблений. Некоторые из членов отряда встали на сторону того или иного спорщика, другие предпочли сохранять полный нейтралитет. Осторожность подсказала Жюлю присоединиться к последним.

В ту ночь их отряд встал на отдых на небольшой поляне и охотники разбрелись в поисках веток для костра. Дузаби объяснил Жюлю, что в ночное время суток по лесу рыщут хищники гораздо крупнее и намного опаснее сликаров, а потому на протяжении всей ночи у костра должен находиться бодрствующий дежурный. И поскольку Жюль в иерархии отряда занимал самое низкое положение, как раз ему и предстояло дежурить первому. Он безропотно воспринял это известие. Пару раз в течение его смены Жюль был потревожен истошными, жуткими звуками, доносившимися откуда-то из темноты, но ни одна тварь так и не приблизилась на достаточно близкое расстояние, чтобы на нее упал свет от костра и можно было судить о внешности зверя. После того, как Жюля сменили на его посту, он был измотан до такой степени, что тут же погрузился в глубокий сон и проспал до тех пор, пока его не разбудили на рассвете.

Все утро отряд охотников безуспешно пытался отыскать хоть какие-нибудь следы стаи сликаров. Полная неудача поисков, сопряженная с неутихающей словесной перебранкой между Бегхеддисом и Пейером, привела к общему недовольству. Наконец в полдень, когда Дузаби уже был готов отдать приказ о возвращении назад, в деревню и сбору трофеев, добытых в течение предыдущего дня, они обнаружили следы сликаров. Отряд в очередной раз растянулся в цепь, а Жюль, понадеявшись на свое везение, решил пойти собственным маршрутом.

Когда общая цепь двинулась вперед и началась охота, Жюль довольно быстро без особого труда свалил еще одного зверя. Взвалив тушу убитого сликара себе на плечи, он потащил животное к центральному пункту сбора отряда, когда вдруг слева от себя услышал громкий крик, очень похожий на человеческий. Не бросая тушу сликара, Жюль бросился в том направлении, чтобы посмотреть, что же там случилось.

Добравшись до места происшествия, он увидел картину, которая заставила его замереть. Пейер склонился над безжизненным телом Бегхедциса, копье его торчало в груди последнего. Этот тип пытался стянуть с трупа одежду и в этот момент его руки шарили в заплечном мешке мертвого товарища. Не медля ни секунды, Жюль сбросил тело убитого сликара на землю, одним прыжком добрался до убийцы и повалил его на землю. Жюль громко закричал, призывая на помощь других охотников — правда, никакой помощи ему не требовалось. Хватило единственного удара, чтобы Пейер полностью отключился.

Через несколько секунд к месту трагедии подошли и Дузаби с остальными охотниками. Командиру отряда хватило одного взгляда на открывшуюся перед ним картину, чтобы понять, что же здесь произошло. Он помог Жюлю освободиться от тела Пейера и сказал:

— Займись своей добычей, а я позабочусь об убитом.

Он собственноручно начал освобождать тело Бег-хеддиса от всего мало-мальски ценного, включая небольшой каменный нож и кожаный мешочек для монет, прикрепленный к ремню кожаным ремешком. Когда Дузаби покончил с этим делом, Пейер только-только начал приходить в сознание. Дузаби связал воедино все имущество погибшего и грубо швырнул это убийце.

— Вот его имущество, — прорычал он. — Ты получишь еще половину денег за того сликара, которого Бегхеддис убил вчера. Но чтобы больше я не видел тебя в моем отряде, понял?

Жюль едва мог поверить своим ушам, когда услышал слова Дузаби. Выходило так, что общество Гастонии награждает Пейера за то, что тот убил человека. Жюль направился вслед за Дузаби, чтобы выразить тому свое недовольство, но командир отряда, заметив его, взял д’Аламбера за руку и без слов отвел в сторону.

— Прежде чем ты начнешь читать мне лекцию, сынок, — проговорил он ледяным тоном, — запомни, что я сделал все это ради твоего же блага.

— Ради меня?

Дузаби кивнул в ответ.

— Ты хороший охотник. И мне не хотелось бы потерять тебя. Догадайся Пейер о том, что это ты виновен в том, что он не получил все, на что рассчитывал, наверняка при первом же удобном случае он воткнул бы свое копье тебе в спину. А теперь он останется доволен и, обругав тебя обо всем забудет.

— А как же с Бегхеддисом?

Командир отряда только пожал плечами.

— Живые люди для меня гораздо важнее, чем мертвецы. А потом, в деревне и так полно работы.

Жюль взглянул на тело несчастного Бегхеддиса. Оно лежало на земле совершенно обнаженное стараниями Пейера и других охотников. Да, любая вещь на Гастонии имела необыкновенную ценность и нельзя было дать ей пропасть впустую.

— Может быть, хоть похороним его? — спросил Жюль у своего командира.

— Напрасный труд. Здесь кругом такая прорва стервятников, что к утру от него и следа не останется. А нам лучше поторопиться доставить всю добычу в деревню пока мясо не испортилось. Кроме того, — Дузаби насмешливо улыбнулся, — как, интересно, ты собирался копать для него могилу? Может быть, голыми руками?

Весь остаток дня Жюль провел, больше не сказав никому ни слова. Охотники за это время собрали все туши, добытые в течение предыдущего дня и отправились в обратный путь, волоча на себе добычу. Жюль на протяжении всего пути печально обдумывал новый урок: тебе все простят, если ты сделаешь это незаметно. Ничто не повысит так твой авторитет, как успех — особенно на этой планете.

Они добрались до деревни как раз перед наступлением сумерек. Отряд встречала группа рабочих, которые тут же утащили туши убитых сликаров- куда-то для переработки. Жюль вместе с другими охотниками отряда отправился в Центральную регистратуру для получения денег за работу. Он рассчитывал на приличное вознаграждение за убитых им трех сликаров, но, когда пересчитал полученные деньги, обнаружил, что ему выдали половину той суммы, которая причиталась.

— Налоги, — буркнул ему в ответ служащий регистратуры, когда Жюль выразил ему свое недовольство.

Д’Аламбер хотел было сначала сказать пару слов этому парню, но передумал и молча вышел наружу.

К тому моменту, когда он полностью рассчитался с охотниками из своего отряда за ту еду, которой они поделились с ним на охоте, у Жюля осталась только треть от той суммы, которую он заработал за два дня. Когда он возвращался в свою хижину, Дузаби остановил Жюля и рассказал ему о том, что намечается более крупная охота и вопрос о ее проведении должен решиться в ближайшие три дня. Заработки в ней должны были быть гораздо выше, так как охотиться они будут на крупного зверя, но и работа будет более трудная, да, пожалуй и более рискованная. По словам Дузаби, на него произвело большое впечатление искусство Жюля на охоте и он готов порекомендовать его для зачисления в отряд, что автоматически гарантирует присвоение более высокого номера. Жюль ответил Дузаби, что очень заинтересован в работе и попросил сообщить ему, если вопрос с большой охотой будет решен положительно. При прощании Жюль почему-то так и не смог заставить себя поблагодарить командира отряда за его предложение, но, видимо, Дузаби и не ждал ничего подобного. Выражения вроде «пожалуйста» и «спасибо» очень редко произносились на Гастонии.

Вонни уже закончила свою работу и ожидала его возвращения с охоты. Но как только Жюль бросился к жене, чтобы обнять ее, он чуть не лишился чувств, когда в нос ему ударил запах, исходивший от Ивонны. Его ненаглядная супруга до кончиков ногтей пропахла химикалиями, которые использовались для переработки в кожевенной мастерской.

— Фу! — воскликнул Жюль, поцеловав ее. — Будем надеяться, что, пока мы на Гастонии, тебе не придется ни за кем следить. В противном случае ты должна будешь подкрадываться к нему, все время держась против ветра.

— Ну, положим, ты тоже не благоухаешь, дорогой. Ведь мертвые животные тоже воняют.

Они рассказали вкратце друг другу о том, что произошло с каждым из них после того, как Жюль накануне утром отправился на охоту. Рассказ Жюля об убийстве Бегхеддиса и о том, как к этому факту отнеслись остальные охотники из его отряда, произвел гнетущее впечатление на Вонни и в течение какого-то времени она не могла произнести ни слова. Было ясно, что и она тоже в этот момент думала о том, в какое чертово пекло попали они с мужем, причем исключительно по собственной воле.