В отличие от Жюля Ивонна провела все это время довольно банально. Помимо того, что в течение этих двух дней ей постоянно приходилось самым решительным образом отказываться от всех предложений, сделанных различными мужчинами, работа ее оказалась довольно монотонной. Она выполняла в кожевенной мастерской обязанности обычного разнорабочего, то есть закладывала и вынимала из чанов с химикатами кипы кож. У Ивонны пока еще не было выдачи заработной платы, но когда она услышала от Жюля о величине взимаемых здесь налогов, то сильно расстроилась.

— Похоже на то, что нам не удастся быстро подняться вверх по социальной лестнице и мы так и останемся здесь обычными пролетариями, — проговорила она.

— Думаю, ты права и нам лучше поискать для себя какой-нибудь другой способ для того, чтобы побыстрее внедриться в команду мэра, — согласился со своей супругой Жюль. — В противном случае мы так погрязнем в долгах, что не сможем действовать достаточно эффективно.

Поскольку эти два дня прошли у Вонни очень спокойно, ей удалось провернуть одно большое дело, буквально сотворив чудо, — она превратила их грязную лачугу в место, которое теперь стало вполне пригодным для жилья. Она «экспроприировала» в кожевенной мастерской парочку свечей и теперь в темное время суток они с Жюлем могли сидеть в своем доме при свете. Кроме того, она приобрела кое-что из кухонной утвари, что позволило им превратить процедуру принятия пиши во вполне цивилизованное действо в отличие от животного удовлетворения чувства голода. Теперь у них был даже один горшок из обожженной глины, тогда как вся остальная посуда была вырезана из кости. На Гастонии из-за строжайших ограничений на общение с остальным миром не позволяли пропасть ни одной, даже, казалось бы, самой пустяковой вещице. Например, от туш убитых на охоте животных сначала брали мясо для питания, затем шкуры для пошива одежды и кожу для изготовления обуви, ремней, сумок и веревок. Жир использовали для изготовления свечей, а из костей делали такие предметы домашнего обихода, как ложки, вилки, ножи и иголки. Кроме того, на Гастонии водилось одно животное, у которого кости были настолько твердыми, что из них можно было делать гвозди, которые затем использовали плотники. Применение гвоздей в строительстве позволяло людям из деревни возводить здесь более разнообразные постройки, чем примитивные сборные хижины, присылаемые на эту планету из метрополии.

После того как Вонни на следующий день ушла на работу, Жюль отправился побродить по деревне, чтобы получше познакомиться с ее расположением. Как он выяснил, в поселке имелся один квартал, стоявший особняком от остальной части, который охранялся по всему периметру стражниками, вооруженными широкими костяными ножами весьма устрашающего вида. Когда он попытался будто бы случайно проникнуть за охраняемый кордон, стража прогнала его прочь. Жюль предположил, что скорее всего в этом квартале обитает сам мэр и вся его банда. Разумеется, он мог бы сделать еще одну попытку проникнуть внутрь охраняемой территории — и намного более серьезную, — но пока еше не представлял, что именно там искать.

В деревне было великое множество однокомнатных сборных домов. Можно даже сказать, что такие дома были основным образцом здешней архитектуры. Хотя имелись постройки и более внушительных размеров: бараки, которые служили домом для тех людей, которым не хотелось тратить много денег на жилье и кто не собирался обзаводиться частной собственностью, а также для тех, кто предпочитал жить в тесной компании со своими собратьями по ссылке. Другие постройки внушительных размеров использовались в качестве производственных помещений, в которых был налажен массовый выпуск сала для свечей и кож для одежды. Как полагал Жюль, гончарные мастерские, мастерские каменотесов и косторезов должны были располагаться в самых лучших и прочных домах, чтобы обеспечить безопасность их владельцев.

Единственными зданиями, которые действительно могли представлять какой-то интерес для Жюля и Ивонны, были бары. Жюль надеялся, что подобные заведения обязательно должны существовать в этом поселке и оказался прав. Независимо от того, куда их забросила судьба, человеческие создания посвящают огромную часть своей изобретательности и энергии тому, чтобы из чего-нибудь и как-нибудь получить этиловый спирт. И чем хуже условия жизни, тем большую потребность они ощущают в алкоголе. Гастонии самой судьбой было уготовлено иметь бары и она их имела, причем в огромном количестве. Обитатели деревни за долгие годы, проведенные на этой планете, научились готовить целую гамму различных алкогольных напитков из местных фруктов и зерновых.

Жюль никак не предполагал, что сможет попасть в какое-нибудь заведение в это время суток, но, к его удивлению, все бары были открыты. Да и трудно было ожидать, что охотники, у которых подобно ему в этот день не было работы, будут торчать дома — в деревне было не так уж много других развлечений. Кроме того, те люди, которые были сами себе хозяева — гончары, каменотесы, косторезы и другие ремесленники, — очень часто использовали свободную минутку, чтобы заскочить в близлежащий бар и узнать последние сплетни. Да и лейтенанты из команды мэра, которые, казалось, целыми днями мучились от безделья и поэтому лишь расхаживали с важным видом по деревне и издевались на теми несчастными, что попадались им на пути, взяли себе за правило слоняться именно возле баров, выпивая, играя на интерес и придираясь к окружающим.

Жюль обошел несколько баров в разных концах деревни. Один из них, как ему показалось, был особенно привлекателен для людей из шайки мэра, хотя в тот полуденный час, когда его посетил Жюль, обстановка там была весьма спокойной. Жюль отметил про себя, что не мешало бы зайти сюда вместе с Вонни в более подходящее время, после чего направился домой, чтобы приготовить ужин до прихода жены, которая вот-вот должна была вернуться с работы.

После прихода Вонни они быстренько поужинали и вышли из дома. Она сгорала от нетерпения узнать, чего они с Жюлем могли бы добиться в баре.

— Когда единственное твое занятие все дни напролет — перетаскивание кож, — сказала она, — обрадуешься любой перемене. И я надеюсь, что перемены у нас будут очень скоро. Я понимаю, что наша работа чрезвычайно опасна, но список рискованных действий не должен исчерпываться лишь смертельной скукой.

Оказавшись в баре — плохо освещенном заведении, которое местные жители называли попросту «У Саши», — они заказали пару бокалов слабоалкогольного напитка и отошли в спокойный уголок заведения, где стоял столик с двумя стульями, решив понаблюдать за обстановкой. Теперь они могли сидеть там долго, научившись растягивать одну рюмку выпивки на целый вечер так, чтобы это не было заметно окружающим. Дело в том, что подобно всем уроженцам ДеПлейна они испытывали аллергию к алкоголю до такой степени, что сам вкус этих напитков был им неприятен. Жюль и Ивонна буквально насильно заставляли себя пить, хотя это была далеко не единственная жертва, которую они добровольно приносили на Императорской службе.

Пока они сидели за столиком, наблюдая за общением посетителей друг с другом, улавливая обрывки разговоров, долетавших до их ушей, Жюль и Вонни все лучше и лучше представляли себе картину общественных отношений, сложившихся в этом поселке. Как и в любом другом сообществе людей, статус отдельного индивидуума складывался на основе таких факторов, как род занятий, уровень доходов и личные качества человека. Люди, выполнявшие однообразную низкоквалифицированную работу — как, например, Вонни в данное время, — ставились обществом на низшую ступень социальной лестницы, в то время как охотники занимали неизмеримо более высокое положение. Наиболее удачливые охотники могли даже занять положение, фактически очень близкое к знати. К высшему свету на Гастонии относились только сам мэр, его приспешники да еще несколько женщин с особо привлекательной внешностью, которые избрали для себя роль куртизанок.

Проведя какое-то время в баре, супруги д’Аламбер решили, что для них может представлять интерес лишь один человек — крикливый хвастун по имени Вурхес, который чуть не лопался от переполнявшей его гордости по поводу того, что он считался третьим по значимости в банде мэра. Немного посовещавшись шепотом друг с другом, Жюль и Ивонна встали со своих мест и направились прямиком к этому типу.

— Господин Вурхес? — обратился к нему Жюль, стараясь вложить в свой тон максимум вежливости и почтительности.

Вурхес оглядел их с ног до головы. Единственной одеждой, которая была в наличии у супругов д’Аламбер, были балахоны, выданные им непосредственно перед тем, как они покинули военный гарнизон и она была слишком хороша, чтобы ее могли принять за одежду местного производства. Таким образом, любой долгожитель поселка тут же понимал, что перед ним находятся новички. Разумеется, заработав немного денег, Жюль и Ивонна могли бы купить себе что-нибудь из одежды, но пока в отношениях с местными жителями им приходилось мириться с презрительным к себе отношением.

— Что вам нужно? — грубо бросил Вурхес, стараясь побыстрее отделаться от новичков.