— Стоило его на допросе выгораживать, чтобы в пресс-камеру попасть?

«А наклепал бы я на него, что бы изменилось? — по-прежнему молча ответил Гаор, — а я не стукач».

— Ну, чего молчишь, Рыжий? Отвечай.

— Я не стукач, — ответил уже вслух Гаор, — мой господин.

Венн присвистнул.

— Вон оно как! — и с живым интересом. — А было о чём стучать?

На это Гаор твёрдо решил промолчать. Даже если начнут бить, даже… Но Венн только ещё посидел, молча и внимательно рассматривая его, а потом заговорил деловым приказным тоном:

— Я приду завтра утром. Будет звонить телефон или в дверь, не откликаться, ты понял?

— Да, мой господин.

— Учти, это очень серьёзно. С лекарствами ты всё понял?

— Да, мой господин.

— Захочешь спать, свет себе сам выключишь. Всё, что тебе понадобится, есть. Бельё и пижама в ванной, сам возьмёшь.

— Да, мой господин.

— И… ладно, всё равно полезешь.

Гаор насторожился.

— Вставай, Рыжий.

Гаор медленно, преодолевая вяжущую боль во всём теле, встал с кровати.

— Можешь посмотреть в окно.

Под испытующим взглядом Венна Гаор подошёл к окну и отодвинул тяжёлую тёмную штору. За ней была чёрная светомаскировочная, плотно прилегающая к косякам. Гаор поискал глазами и даже провёл по косяку ладонью, отыскивая шнур или кнопку.

— Не старайся, Рыжий, — сказал сзади голос Венна. — Стекла за ней нет. Там бетон, а может, кирпич, а может, и бронеплита. Понял?