— Вперёд, Рыжий, — весело сказал сидящий рядом Венн. — И не лихачь, а то ещё навернёшься с отвычки.

— Да, мой господин, — ответил Гаор, аккуратно проходя створ гаражных ворот. — Вперёд и не лихачить.

Утренний Аргат, полный машин и прохожих, серые дома и улицы, белёсое сумрачное небо, белый, быстро сереющий снег… Короткие приказы Венна о поворотах вывели через дворы-колодцы и непонятные проезды между глухими бетонными заборами на одну из улиц, где прозвучала новая команда-вопрос:

— Сообразил, где мы?

— Да, мой господин, — сразу ответил Гаор, поймав краем глаза угловой указатель, — тридцать третья улица.

— Правильно. Достань карту и гони на тринадцатое шоссе.

— Да, мой господин, на тринадцатое шоссе, — ответил Гаор, доставая из бардачка карту.

Удерживая руль левой рукой, он другой развернул карту нужным квадратом к себе. Так… понятно, ну, не самое сложное. Вот только одно неясно: гнать или не лихачить? Фрегор любил не считаться с правилами, а этот? Покосившись на Венна, Гаор увеличил скорость, но оставаясь в пределах правил. Никаких замечаний не последовало, значит, этого и будем держаться.

Конечно, ломило глаза, болели руки, но всё это терпимо, с этим он справится. Неужели он выскочил, прорвался? «Не спеши, — тут же осадил он сам себя, — подожди радоваться, кто знает, что там, на тринадцатом шоссе?» Вот завезёт он тебя на ещё один спецурный полигон, и там на тебе потренируются…

— Рыжий, — вдруг тихо и даже доверительно сказал Венн, — ты понимаешь, из какого дерьма тебя вытащили?

Гаор настороженно промолчал.

— Не думай, что это было так легко, — продолжал Венн. — Всего тебе знать не надо и нельзя, целее будешь. И в казарме пасть не разевай и не вякай. Тоже… целее будешь.

«А то я этого без тебя не знаю», — мысленно ответил Гаор. Зачем ему это говорят, он не понимал, Венну он не доверял ни в чём, так что…

— На сороковой метке направо.

Это хоть понятно.

— Да, мой господин, на сороковой метке направо.

И предупредил заранее, они ещё из Аргата не выехали, а ему уже сказали, где и куда поворачивать.

За городом снег лежал тонким, местами просвечивающим слоем, но всё же лежал, и серый мокрый бетон хорошо выделялся на белом. Шоссе быстро нырнуло в лес. Деревья стояли густо и ограда из тонкой колючей проволоки, будь листва, совсем бы осталась незаметной. Неужели… полигон?! И к чему тогда все разговоры, что его вытащили? Зачем? Чтоб… прочувствовал и на хозяина своему спасителю стучал? Сволочь, не болью, так заботой, а всё одно. Нет, не поддамся. Вытащил ты меня… Так, значит, тебе, сволочи, тихушнику проклятому, это нужно. А что тебе на пользу, то мне во вред. Хозяйская выгода — рабский убыток.