О чём это говорит Венн? Но тут же, войдя в ванную и увидев на табурете аккуратно сложенное бельё со знакомыми, ещё Снежкой пришитыми метками, всё понял. Ну да, это бельё и рубашку он снял перед допросом и надел, когда его везли сюда, запачкав по дороге кровью, кровило-то у него тогда сильно. А отсюда Венн его увёз в другом, взятом из комода. И, значит, что? Всё правильно. И его возвращают хозяину в первозданном, так сказать, виде, и на нём нитки, следа пребывания на этой квартире не останется.

Он быстро переоделся в армейское, выданное ему Кастеляншей «Орлиного Гнезда», зимнее, но солдатское бельё, рубашку, носки, надел брюки, ботинки, кинул снятое с себя в ящик для грязного и вернулся в комнату.

Венн сидел у стола, листая какую-то переплетённую в тёмную кожу книжку. Гаор молча остановился в дверях, ожидая приказаний.

— Как ехали сюда, запомнил? — спросил, не поднимая головы, Венн.

И что-то в его голосе заставило Гаора ответить на грани послушания и дерзости:

— Я должен это помнить, мой господин?

— Умён, — кивнул Венн. — Что ж, гараж ты сам не откроешь, а другого входа не видел. А до посёлка в одиночку доберёшься?

— До лабиринта доеду, мой господин, — честно ответил Гаор.

Венн закрыл и сунул в карман книжку и улыбнулся.

— Лихо, а потом?

Гаор неопределённо пожал плечами.

— Доедешь, — кивнул Венн, — до самого дома, по памяти в руках. Я тебя не стал путать, мало ли что, вдруг понадобится. Неофициально «Ясные Зори», дом пять. А официально… на карте его всё равно нет, на официальной карте.

Такое доверие Гаору не понравилось, но он промолчал. А Венн, глядя на него смеющимися глазами, продолжал:

— А теперь я тебе ещё один адрес назову. Этот на карте есть. Седьмое шоссе, пятьдесят третья метка, посёлок «Весенний», дом сто сорок семь. Повтори.

— Седьмое шоссе, пятьдесят третья метка, посёлок «Весенний», дом сто сорок семь, мой господин.

— Правильно. Живёт там некий академик, профессор, историк и философ, Варн Арм.

Венн сделал паузу. Гаор судорожно, из последних сил, прикусив изнутри губу, сдерживал крик. Варн Арм, профессор, это дядя Кервина, это к нему его тогда приглашал Кервин, обещая интересную беседу, аггел, сволочь тихушная…

— Живёт он одиноко, — продолжал Венн, — с женой. Правда, он недавно опекунство оформил, у его племянника дети сиротами остались, бастарды, правда, но у профессора родовые чувства взыграли. Да и скоро, говорят, новые Законы Крови будут. Представляешь, бастардов с законными уравняют, — Венн засмеялся.

«Сволочь, гадина! — мысленно кричал Гаор, — зачем ты мне это говоришь? Чтоб я понял, у кого дети Кервина? Зачем тебе, чтобы я это знал? Чтобы потом твои дружки, соратники дерьмовые, из меня это на допросах вынимали, для этого, да?»