Пришлось ползти дальше. Пули слабоватые, винтовочный калибр, броню они не пробивали и не раскалывали, но лупили без умолку, дико нервируя. И тут, будто по заказу, налетевший порыв ветра заволок все вокруг густым дымом. Вскочив, Трэш опрометью метнулся вправо, пытаясь скрыться за вагонами. Экипаж зенитной установки вычислил его маневр, вновь застрекотали четыре пушечных ствола, но даже высокая скорострельность не помогла, ни один снаряд не коснулся шкуры.

Стрельба вслепую – лотерея.

Дальше все прошло просто. Трэш, невидимый из-за вагонов, обошел «Шилку» с другой стороны. Экипаж, подозревая нехорошее, торопливо крутил башней, но все же недостаточно быстро. Рывок элитника был стремителен и беспощаден. Взлетев на машину, он голыми лапами разделался со всеми четырьмя стволами, загнув их в разные стороны.

Дальше взялся было сражаться с люками, но передумал, придумав врагам куда более нехорошее наказание, чем гибель от когтей. Отошел к вагонам, прыгая с одного до другого, добрался до нужного, ухватил пару громадных мешков смолы, нанизал их на шипы брони, подхватил еще два, таким образом за раз утащив сразу четыре.

Спустя еще две ходки мешков стало двенадцать, и тут вновь дал о себе знать танк. Он тоже не мог сдвинуться с места, снаряды зенитки разбили ему гусеницу, а может, и до этого получил повреждения ходовой. Но башней крутить поломка не мешала. По Трэшу вновь ударила пулеметная трещотка.

Вздохнув, тот стремительным рывком домчался до надоевшей бронемашины, согнул ей последний действующий ствол и вернулся назад, завершить начатое. Разместил на башне «Шилки» всю принесенную смолу, после чего забросил сверху горящую покрышку, поддев ее арматуриной. Убедившись, что пламя разгорается хорошо, вновь направился к вагону.

Спустя десять минут экипаж танка, должно быть, начал сильно раскаиваться в том, что оказался в этом месте. Трэш не пожалел смолы, натаскал не меньше тонны. Защита у машины хорошая, но вряд ли рассчитана на такое адское издевательство. Пламя объяло ее полностью и начало растекаться по округе.

А Трэш, носясь вокруг, подкидывал новое горючее в два исполинских костра – автомобильные покрышки, бревна, доски – и, конечно же, не забывал про смолу. Ее здесь целый вагон, жалеть не приходится. Растекаясь по округе, она вскоре образовала пару чадящих озер, приблизиться к которым не получалось. Даже броня элитника не спасала от жара, слишком нагревалась.

Нет, после такого в танке никто не выживет, а уж в «Шилке» – подавно. Сочтя черное дело свершенным, Трэш приступил к осуществлению последнего пункта плана.

Убивать больше некого: все враги или уже мертвы, или разбежались, причем спастись удалось немногим счастливчикам. Лишь один пикап не получилось найти, должно быть, сумел уехать, вся прочая техника осталась здесь, покалеченная взрывом, доломанная Трэшем, сгораемая в смоле.

Вместо убийства он сейчас займется мирным трудом. А именно, напишет несколько слов.

Когтями по металлу.

Глава 27

Глава 27

Выбравшись из бронемашины, полковник поморщился. С виду лицо его защищал обычный легкий респиратор, но это не так. Одна из последних разработок, специально для Стикса. Ничего постороннего не пропускает, ни единой молекулы. Ресурс картриджа-очистителя невелик, но запасной поставить – дело пяти секунд, даже в полевых условиях в этом нет ничего сложного.

Несмотря на чудо-респиратор, полковник отчетливо ощущал запах гари. Скорее всего, обонятельная галлюцинация, навеянная непростым пейзажем. А что еще можно ожидать от полностью выжженного места? Мощнейший взрыв разметал какое-то сооружение и смел все в приличном радиусе вокруг, после чего по пораженной местности прошелся пожар.

Почерневшие остовы вагонов, искореженные кузова различных машин, лишенные колес туши бронемашин, уродливые черные головешки на месте танка и «Шилки».

Завидев, что там копошатся техники, спросил, ни к кому не обращаясь:

– Что случилось с танком и зенитной установкой? Почему они так выглядят?

Один из встречающих, неприятно-услужливый лейтенант, торопливо пояснил:

– Эти машины не могли двигаться. Существо обложило их мешками со смолой и сожгло. Техники предполагают, что здесь использовали несколько тонн смолы. Она какая-то необычная, после сгорания остается что-то наподобие шлака. Этим шлаком облепило броню, поэтому техника так странно выглядит. Очень высокая температура, экипажи испеклись заживо, выбираться им было некуда, горело все вокруг.

– А взрыв? Что здесь так рвануло?

Лейтенант пожал плечами:

– Техники точно ничего не говорят. Я слышал, что они нашли следы селитры. Подозревают, что применена промышленная взрывчатка. Здесь много вагонов с разными грузами, возможно, есть и взрывчатка. Существо могло натаскать ее несколько тонн. Вон бронетранспортер опрокинуло. Взрыв очень сильный.

Полковник мысленно обозвал лейтенанта болваном. Ну а кто же еще? Неужели без глупых пояснений кому-то может быть непонятно, что здесь применили что-то вроде авиабомбы на несколько тонн.

Зараженные, применяющие фугасы… Да это звучит настолько сенсационно, что даже думать в таком направлении не хочется. А думать придется…

Может, эти остолопы с красными ромбами что-то перепутали?

– Лейтенант, а следы смотрели? Может, это провернули какие-нибудь местные бандиты и попытались все списать на существо? От этих папуасов всего можно ожидать.

– Поисковики еще работают. Живых свидетелей не осталось, те из местных, кого не накрыло взрывом, ничего не могут рассказать. Они не видели того, кто это сделал. И мы не нашли ни одного нормального тела, только обгорелые. Непонятно, как они погибли. Возможно, кто-то специально их сжег. Сюда бы криминалистов нормальных, но откуда их взять… Если хотите тщательно все расследовать, здесь еще работать и работать. Вы же видите, что творится. И да, есть еще кое-что… – Офицер замялся, продолжил неуверенно: – Не знаю, как это описать. Это лучше увидеть. Вам надо на это посмотреть.

– Ну так показывайте.

* * *

Лейтенант, несомненно, прав в том, что в этом месте собрано множество вагонов с разными грузами. Много чего можно найти при желании, в том числе металлический прокат.

Кто-то притащил за сотни метров огромный лист железа не последней толщины. Такой и впятером вряд ли получится поднять, но, судя по следам на копоти в эпицентре взрыва, с непростой задачей справился всего лишь один грузчик.

Далее этот лист согнули вдвое с такой легкостью, будто это простой картон, и поставили так, как ставят на торец наполовину раскрытую книгу. С книгой сходство усиливалось и за счет того, что здесь имелся текст, чем-то грубо, с деформирующим нажимом, нацарапанный на покрытом ржавчиной металле.

Первая строчка самая короткая: «Убить Сыча». Следующая на нее походила, но включала уже нескольких претендентов на смерть, начиная с некоего непонятного Мазая. Дальше следовали пункты уничтожения группировки бубновых, местного эрзаца института, базы и всех ее удаленных форпостов.

Предпоследняя строка примечательная: «Убить полковника Зелота».

Последняя совсем уж непонятная: «С этим надо что-то делать. Но что?»

И еще любопытный факт – слова «Убить Сыча» оказались перечеркнуты. Такое впечатление, что этот пункт уже не имеет значения. Возможно, потому, что он уже выполнен.

Из-за спины отозвался лейтенант:

– Лист железа сюда принесли уже после пожара. И других следов нет, только эти. Это не обязательно чудовище, возможно, поработал кваз или иммунный с умением, увеличивающим физическую силу на некоторое время. Он мог обуть обувь такой формы, чтобы обмануть нас. Мы не знаем точно.

– Кто такой Сыч?

– Мы не знаем, но пытаемся выяснить. И остальные прозвища тоже записали.

– Почему я не вижу беспилотники?

– Мы уже потеряли один. Сложная обстановка по черноте.

– Запустите еще один. И выбейте у туземцев сенсов и всяких спецов по охоте на элиту. Пусть хотя бы определят, в какую сторону ушел Нэш.

– Вы сказали Нэш? – удивился лейтенант.

Да он совсем теленок, раз не в курсе того, с чего началась эта непростая история.

Просвещать его полковник не стал, просто приказал:

– Лично займитесь местными. Пусть поднимут всех своих спецов. Всех, кто есть. И пусть быстро поднимут, а не как обычно.

Полковник не верил, что местные иммунные сумеют выследить виновника переполоха по свежим следам. Но с чего-то ведь надо начинать.

Этот зверь считает себя сильным и умным. Он настолько самоуверен, что не стесняется оставлять послания на кровавых следах.

Наивная Тварь… Даже не понимает, что имеет дело не с какими-то там Сычами и Мазаями. И даже не с полковником Зелотом.

Он имеет дело с системой, которая долго раскачивается, а затем быстро перемалывает тебя в труху. Воздушные дроны и наземные средства слежения, полная лояльность местных иммунных, контроль над дорогами и путями миграций зараженных, самая современная техника и вооружение. Все это сейчас работает против него.

Рано или поздно Нэш подставится. Не может не подставиться. Он один, а система многолика, она легко справится с любым одиночкой, каким бы сильным тот ни оказался.

Вот только этот одиночка совсем уж непростой. Такой, прежде чем стать гниющим мясом, способен успеть наворотить таких дел, каких на памяти полковника и близко не случалось.