– Ну вот, принимайте работу, – поставил я лампу назад на стол.
– И что, даже не проверите? – удивился врач.
– А чего проверять-то – поломка была пустяковая.
Доктор включил лампу в розетку и пару минут то щелкал выключателем, то шевелил шнур. Лампа вела себя безукоризненно.
– Нда-с, – растерянно произнес врач, отодвигая лампу на край стола, – признаюсь откровенно, я в полнейшей растерянности.
– Знали бы вы, в какой растерянности я был ночью, – откликнулся я.
– Даже не хочется представлять. Видите ли, науке известны случаи ретроградной амнезии, они далеко не редки. Но вот про такой обширный случай я раньше не слышал. А о том, что смогу наблюдать лично, даже и не мечтал, – он как-то плотоядно потер руки, снова превратившись в бармалея в белом халате.
– Доктор, так это… эта мнезия лечится? – сыграл я немного под дурака.
– Иногда да, иногда нет. Но могу вас обрадовать, процедурная память у вас не затронута совершенно, и это вселяет очень большие надежды даже мне, хоть я и не специалист в мозговой деятельности.
– Процедурная память – это какая? – заинтересованно спросил я. Ведь явно же не компьютерный термин используется тут.
– Навыки и умения. Ходить в туалет, держать ложку… Использовать скальпель как слесарный инструмент, – он снова щелкнул выключателем лампы. – Сегодня же позвоню Борису Григорьевичу, обрадую его таким феноменом.
– А Борис Григорьевич – это кто? – немного с опаской спросил я.
– Егоров, глава института нейрофизиологии, ученик Николая Нилыча Бурденко, мой хороший товарищ.
Ни фига себе, какие люди. Хотя про Бурденко я знал только то, что его именем назван крутой госпиталь в Москве. Пару раз проходил мимо, и все.
– Так, а теперь давайте поговорим о вашем будущем, – Василий Васильевич, опершись о стол, встал. – Нет, сидите-сидите, мне просто стоя лучше думается, – остановил он меня, попытавшегося встать следом.
– Итак, моей власти хватит, чтобы вы задержались в больнице на пару недель, а может, и на месяц. Так что про кров и писчу вы пока не беспокойтесь, – исковеркав букву «щ», произнес он.
– За это время вы получите в милиции необходимые документы, и я смогу вас определить в общежитие при больнице, – продолжил он, сомкнув руки в замок за спиной. – А там вы найдете себе работу… Хотя… Постойте-ка, мне только что пришла замечательная мысль!
Разглядывая задумавшегося врача, я внутренне ликовал. Кажется, у меня получится вписаться в местное общество с железобетонной легендой. Если и этот Егоров меня не выведет на чистую воду, то мне в дальнейшем вообще бояться нечего. Внезапно доктор вышел из зависания и повернулся ко мне.
– У нас в больнице есть определенные проблемы с электрическим оборудованием. Электрослесарь крайне небрежно относится к своим обязанностям, через что врачи и младший медицинский персонал часто не могут удовлетворительно выполнять свои обязанности.
– Бывает, но при чем тут я? – не понял я. – Обучить его чему-то? Так я не знаю…
– Нет-нет, – перебил меня воодушевившийся доктор, – вы попробуйте заменить его! Все равно его, оглоеда, когда надо, не найдешь. Вон, лампу уже который месяц просил починить.
Я задумался над подводными камнями. Ну, лампу я починил, а если что серьезное сломаю… Списать на потерю памяти?
– И вдобавок, очень часто привычные действия способствуют возвращению памяти, – решил добить меня доктор.
Эх, дорогой ты мой бармалей, знал бы ты, какие действия для меня привычные. Подвигал немного бровями, имитируя непростые размышления, и кивнул.
– Хорошо, доктор, надеюсь, что вы совершенно правы, и ваша теория полностью реализуется, – взволнованно ответил я. А чего? Должен соответствовать. Ведь пока не стукнет 220, человек не превращается в повелителя мрака. Так что электрик я теперь. Почти всамделишный, и пусть кто попробует мне в этом возразить.
Глава 3
Глава 3
Для начала «всамделишного электрика» перевели из отделения интенсивной терапии в отделение для выздоравливающих. Странно, весь мой редкий опыт посещения больниц в моем времени не содержал подобного. Куда в больнице приняли, оттуда и выпнули потом. Ну, если только в реанимацию не попал.
После осторожного выяснения о месте назначения оказалось, что тут есть места, где уже выздоровевшие больные дожидаются официальной выписки. Лечить их уже не надо, максимум пару таблеток скормить, но присмотреть необходимо. Или люди ждут подходящего транспорта до дома. В общем, этакий отстойник-накопитель.
Перевод осуществился до безобразия просто: меня всего лишь привели в другое место и, указав на койку, сообщили, что она теперь моя. На вопросы про обед и прочие развлечения очередная фея в белом коротко проинформировала о стенде, на котором «вся необходимая информация присутствует в достаточном объеме». Нет, все-таки как прикольно, с таким пафосом в построении фраз разговаривают наши предки. Надо тренироваться, чтобы поменьше выделяться.
Немного покачавшись вверх-вниз на кровати, я не обнаружил в себе хоть какого-то желания полежать, а тем более поспать. А значит, надо пройтись по окрестностям и разведать все места. Обнаруженный туалет встретил меня плотной дымовой завесой, сквозь которую проглядывало несколько силуэтов и слышались мужские голоса, обсуждающие вечное, то есть баб и чем они отличаются от женщин. Особого желания присоединиться к дискуссии не было, поэтому было принято решение проинспектировать это место чуточку позднее.
В остальном отделение выздоравливающих повторяло то, в котором я очнулся. Только вместо календаря со Сталиным я обнаружил тот самый стенд с информацией. В принципе, ничего необычного. Подъем в 7, завтрак в 8, обед в 13, ужин снова в 7, в 22 всем спать. В промежутке – медицинские процедуры и прочие обходы. Я обернулся, разыскивая часы. Оные обнаружились в закутке около медсестры. Большие напольные часы, медленно раскачивая маятником, сообщили мне, что сейчас три часа. Значит, обед я пропустил. Но чай с пряниками от главврача еще не переварился, поэтому я не стал больше заморачиваться на эту тему.
– Кто тут Слава, ну, который из новеньких? – раздался от дверей громогласный голос. О! Это по мою душу.
– Я тут, – выйдя из закутка в коридор, сообщил я.
Передо мной стоял и улыбался высокий черноволосый кавказец в военной форме, на плечи был накинут халат. Однако быстро тут милиция работает…
– Михаил, – представился он, пожимая протянутую руку, – заведующий местным хозяйством. Мне Василий Васильевич сообщил, что вы наш новый электрик.
– Вячеслав, – ответил я. – Ну, как «электрик»… Лампочку вот починил ему, и все.
– Скажешь тоже, лампочку. У нас сейчас и такого нет, – он чуть наклонился ко мне. – Я вот в электротоке вообще не понимаю, темная вода он для меня, так что любая помощь очень нужна.
– А электрик по штату как? Хотя мне сказали, что он не очень.
– Да какое «не очень»! Пьет он, как сивый мерин, и откуда только деньги берет, спиноза мокроногая. Что между запоями починит, тем и спасаемся.
* * *
– В таком одеянии электрику ходить негоже, – немного отстранившись, Михаил осмотрел меня в пижаме и покачал головой.
– Ну, пока успел обзавестись только пижамой и тапочками, да и те казенные.
– Так, а жить тебе есть где? – внезапно озаботился завхоз.
– Ну, койку в палате выделили вроде…
– И что за крохоборы! У нас же есть свободные койки, – взмахнул руками Михаил.
– Да ладно, общежитие тоже обещали, но потом, когда милиция документы справит, и я покажу себя, – попытался я выгородить главврача.
– Да при чем тут общежитие! – развернувшись, потащил он меня за собой. – У нас есть свои койко-места для работников. Ну, для истопника, когда он был, или для дворника. Снег пойдет, так домой не набегаешься, а вверенное хозяйство необходимо содержать в порядке. Ну, или для других случаев, когда, например, на работе устанешь и нужно отдохнуть спокойно.
Скажу честно, путь я не запомнил совершенно. Вот брось меня, и я так и помру без помощи посреди какого-то очередного отделения. Мне с гордостью сообщили, что у нас тут целый больничный городок аж из шести корпусов, с котельной и даже со своей станцией скорого вспомоществования. В ответ я мог только выражать свое восхищение угумками и прочими междометиями.
Наконец меня привели на склад. Мягкий запах пыли и полки, на которых ровными стопками лежало что-то из ткани, позволил моей дедукции предположить, что это вещевой. Но зачем он больнице? Да еще такой здоровый?
– Так во время войны многих раненых привозили в окончательно испорченном обмундировании. А назад необходимо было отправлять в исправном. Поэтому был организован склад. Он уже не нужен, но пока места хватает, вот и не вспоминают особо про него.
Михаил мне быстро организовал кальсоны, китель, бриджи и сапоги с портянками. И если с бриджами у меня проблем не возникло, то перед портянками я спасовал.
– Михаил, кажется, мы совместно нашли еще одну область, где потеряна память, – сообщил я ему.
– Да как же так, портянку намотать – раз плюнуть, – он сел на скамеечку, скинул сапог и как-то шустро намотал кусок ткани назад.
Я попробовал повторить. Естественно, что у дитя XXI века ничего не получилось. Посмотрев на мои попытки, завхоз скривился и, попросив подождать, опять скрылся в глубине склада. Вскоре он принес вполне себе привычные мне брюки, носки и черные ботинки.