Репортажи по всему миру рассказывали о полнейшем изумлении инопланетян перед многообразием жизни и цвета, перед энергией и изобилием, которое они видели буквально на каждом шагу. Люди – говорили они – каждый день торопятся проживать свою жизнь, будто опасаясь не успеть за отведенное им время пересмотреть и переделать все, что им может предложить Земля. Минервианские города были больше с точки зрения архитектуры и инженерных сооружений, но и близко не могли сравниться с тем разнообразием, задором да и просто любовью к жизни, которыми день и ночь бурлят мегаполисы Земли. Минервианские технологии превосходили земные, но скорость их развития меркла на фоне умопомрачительного роста земной цивилизации, ставшего результатом ее суетливой, суматошной, безудержной миграции за пределы этой невероятной планеты.

Выступая на научной конференции в Берлине, один из ганимейцев заметил: «Наша теория происхождения Вселенной описывает устойчивое равновесие, при котором материя возникает, незаметно исполняет возложенную на нее роль, а затем так же незаметно исчезает – медленный и спокойный эволюционный процесс, который хорошо сочетается и с нашим темпераментом, и с историей нашей расы. Лишь человек мог вообразить ту скачкообразную катастрофу, которую вы называете Большим взрывом. Я убежден, что, как только у вас появится возможность внимательнее изучить наши теории, идеи Большого взрыва отпадут сами собой. И все же считаю, что выдвижение подобной теории вполне соответствует духу человечества. По сути,, дамы и господа, представляя катастрофическое расширение бытия в модели Большого взрыва, человек видел вовсе не Вселенную; он видел самого себя».

Спустя десять дней после прилета на Землю с Хантом снова связались КСООН, выразившие надежду, что отпуск пришелся ему по душе. Однако кое-кто в Хьюстоне знал Вика лучше, чем он сам, а потому намекнул, что ему, возможно, стоит задуматься о возвращении к работе.

Но что важнее, КСООН договорились с бюро о визите научной делегации ганимейцев в хьюстонскую штаб-квартиру НавКомм – в первую очередь, чтобы инопланетяне смогли больше узнать о лунарианцах. По какой-то причине ганимейцы питали немалый интерес к ближайшим предкам человечества, а поскольку лунарианские исследования находились под контролем Хьюстона и там же велась большая часть работы, выбор места для визита казался вполне очевидным. И так как Ханту все равно предстояло лететь в Хьюстон, КСООН предложили ему взять на себя роль организатора и сопроводить делегацию, позаботившись о том, чтобы ганимейцы в целости и сохранности добрались до Техаса. Вместе с ними решил лететь и Данчеккер, который также должен был вернуться в Хьюстон, чтобы возобновить работу в Вествудском биологическом институте.

И вот, под конец второй недели, Хант снова оказался в знакомой обстановке: на борту авиалайнера «Боинг-1017», летящего на запад в восьмидесяти километрах над северной Атлантикой.

Глава 20

Глава 20

– Когда я отправлял тебя на Ганимед, то просто хотел, чтобы ты чуть больше разузнал об этих парнях. Я никак не рассчитывал, что ты вернешься назад вместе с целым кораблем инопланетян.

Грегг Колдуэлл пожевал сигару и взглянул на собеседника со смесью удивления и притворной злости. Хант, распластавшийся в кресле напротив, лишь улыбнулся и сделал еще один глоток скотча. Было приятно вновь оказаться в знакомой обстановке штаб-квартиры НавКомм. Интерьер роскошного кабинета Колдуэлла с целой стеной из экранных панелей; панорамный вид сверху на радужные башни Хьюстона – все осталось таким же, как прежде.

– Значит, ты получил больше, чем заплатил, Грегг, – заметил он. – Но ты же не жалуешься, а?

– Черта с два. Конечно не жалуюсь. Судя по тому, как все складывается, ты снова проделал отличную работу. Просто каждый раз, как я даю тебе задание, ситуация частенько… выходит из-под контроля. В итоге я всегда получаю больше, чем просил. – Колдуэлл вынул изо рта сигару и слегка наклонил голову. – Но как ты и сказал, я не жалуюсь.

Несколько секунд директор изучал Ханта задумчивым взглядом.

– Так… каково это – впервые оказаться вдали от Земли?

– О, это было… то еще приключение, – машинально ответил Хант, но затем, подняв взгляд, заметил в глазах под угловатыми бровями озорную искорку, которая навела его на мысль, что вопрос был задан не просто так. Как он мог забыть? Колдуэлл ничего не говорил и не делал без причины.

– Познал самого себя, – тихо процитировал Колдуэлл. – А может, и других заодно, а? – Он пожал плечами, будто не придавая этим словам особого значения, но искорка в его глазах никуда не делась.

На долю секунды брови Ханта слились в одну линию, но затем до него вдруг дошел скрытый смысл этого лирического отступления, и глаза Вика расширились от изумления. Потребовалась примерно пара секунд, прежде чем его мозг окончательно расставил все по местам. В самом начале лунарианских исследований, сразу после того, как Хант переехал из Англии в Хьюстон, его отношения с Данчеккером отличались изрядной язвительностью. Движение к разгадке зачастую тормозилось из-за того, что двое ученых попусту тратили свои силы на личные конфликты. Но затем, посреди лунных пустошей и космической пустоты, разделявшей Землю и Юпитер, прежние распри отошли на второй план. Именно тогда оба ученых начали трудиться в гармонии друг с другом, и все трудности попросту рухнули под мощным натиском их объединенных усилий – что как раз и требовалось для решения лунарианской проблемы. Теперь Ханту это было ясно как день. В тот же момент его вдруг осенило, что такое положение дел было отнюдь не случайным совпадением. Он взглянул на Колдуэлла с новообретенным уважением и медленно кивнул, всецело одобряя его план.

– Грегг, – с напускной укоризной заметил он. – Это опять твои закулисные интриги. Ты нас свел.

– Разве? – столь же невинным голосом отозвался Колдуэлл.

– Нас с Крисом. Именно тогда мы начали относиться друг к другу по-человечески и научились обходить наши шероховатости. Вот как мы решили лунарианскую загадку. Ты знал, что так будет… – Хант с обвиняющим видом наставил на него палец. – Вот зачем ты это устроил.

На секунду Колдуэлл стиснул массивные челюсти, и его плотно сжатые губы сложились в довольную улыбку.

– Значит, ты получил больше, чем рассчитывал, – бросил он в ответ. – Не жалуешься же, а?

– Вот же прохиндей, – похвалил Хант, поднимая бокал. – Ну ладно, сделка оказалась выгодной нам обоим. По-моему, именно так и должны делаться дела. Но теперь вернемся к настоящему и будущему – что у тебя в планах?

Колдуэлл наклонился вперед и положил локти на стол. Из его рта вырвалась длинная струйка голубого дыма.

– Что насчет той группы инопланетян, которых ты привез из Европы; большую часть времени тебе до сих пор приходится за ними приглядывать?

– Их уже познакомили с людьми из Вествуда, – ответил Хант. – Они интересуются лунарианцами и особенно хотят взглянуть на Чарли. Этим вопросом занимается Крис Данчеккер, так что я сейчас в основном свободен.

– Отлично. Я хочу, чтобы уделил время предварительному обзору ганимейской науки, – сказал Колдуэлл. – С учетом их машины под названием ЗОРАК и всех обсуждений и конференций информация поступает в таких количествах, что мы не успеваем ее обрабатывать. Когда ажиотаж поутихнет, потребуется чертова прорва работы, чтобы через все это продраться. Когда ты координировал исследования Чарли, то управлял неплохой сетью связей с ведущими научными учреждениями и центрами по всему миру. Я хочу, чтобы ты снова воспользовался этими связями для систематизации и оценки всех новых данных, особенно тех, что могут оказаться полезными для КСООН – к примеру, их гравитики. Не исключено, что многие исследовательские программы придется пересмотреть в свете того, что нам расскажут эти здоровяки. Сейчас вполне подходящий момент, чтобы приступить к делу – во всяком случае, не хуже прочих.

– Значит, наша группа пока что остается в прежнем составе? – догадался Хант, имея в виду команду, которую он возглавлял во время лунарианских исследований и которая продолжала работать под началом его заместителя, занимаясь главным образом нерешенными деталями общей картины, пока сам Хант находился на Ганимеде.

– Да. – Колдуэлл кивнул. – Насколько я вижу, манера их работы хорошо подходит для этой задачи. Ты уже поздоровался с ними?

Хант покачал головой:

– Вернулся только сегодня утром. И сразу сюда.

– Тогда этим и займись, – сказал Колдуэлл. – Здесь наверняка найдется немало друзей, которых ты был бы не прочь повидать. Потрать остаток недели, чтобы заново обустроиться. А в понедельник приступай к работе, о которой мы только что говорили. Окей?

– Окей. Первым делом я встречусь с нашей группой и обрисую предстоящую задачу. Уверен, им это понравится. Кто знает… может, если они начнут над ней думать, то к понедельнику уже наполовину разложат все по полочкам. – Он вопросительно скосил глаз на Колдуэлла. – Или ты мне за это и платишь?

– Я плачу тебе за то, чтобы ты думал с умом, – проворчал Колдуэлл. – Так работает делегирование. А если захочешь делегировать сам, то это в моем понимании и есть умный подход. Вперед.

Остаток дня Хант провел вместе со своими подчиненными, вникая в тонкости их работы за время его отсутствия – по общим вопросам он выходил на связь почти каждый день – и обрисовывая им последнюю директиву Колдуэлла. После этого ему было никуда не деться; несколько часов они расспрашивали Вика, выуживая каждый впитанный им клочок информации о научных теориях и технологиях ганимейцев, вынудили проговорить весь обед, а под конец выбили обещание пригласить к ним одного-двух ганимейских ученых для проведения интенсивного обучения. По крайней мере, подумал он, наконец-то уходя в девять часов домой, здесь у него не будет проблем с мотивацией.