Мэтти Мансон Разломы
Мэтти Мансон
Разломы
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)
Редактор:
Издатель:
Главный редактор:
Заместитель главного редактора:
Арт-директор:
Руководитель проекта:
Дизайн обложки и макета:
Верстка:
Корректоры:
Иллюстрация на обложке:
© Мэтти Мансон, текст, 2024
Иллюстрация на обложке © kieltokki, 2024
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Альпина Паблишер», 2025
* * *
Пролог
Пролог
Подперев щеку рукой, Винни с пасмурным выражением лица смотрел на старый полароидный снимок, который вот уже много лет всюду носил с собой, – с каждым днем изображение улыбающейся женщины на нем становилось все тусклее. Пока еще ее черты были хорошо различимы, но в любой день они могли раствориться совсем. И Винни безумно боялся опоздать.
Задумавшись, он перевел взгляд на Анже́лику, восседающую на коряге у дальней стенки аквариума. Пятнистая и пузатая, она была, как всегда, безучастна к его тоске. Анжелика никогда не встречала ту женщину, чья судьба тесно переплелась с судьбой Винни. Не давала обещаний, которые нельзя не выполнить. В ее настоящем не было тягостных сомнений, а в будущем – бесповоротных решений. В этом смысле, пожалуй, ей даже можно было позавидовать.
Винни горестно вздохнул, поднимая глаза к одинокой лампочке, низко свисающей с потолка и распыляющей в воздухе золотистый свет. В этом свете его красно-рыжие волосы горели огнем. В последнее время Винни нарочно зачесывал их наверх гребнем, чтобы усилить эффект разведенного на голове костра: ему нравилось производить впечатление. Нравилось носить обвешанную булавками косуху поверх растянутой майки, узкие джинсы и массивные ботинки с заклепками – все это придавало ему бодрости. Один взгляд в зеркало – и Винни заряжался хорошим настроением на сутки. Но бывали дни, когда не выручала даже идеальная укладка.
– Хоть убей, не понимаю! – жалобно протянул он.
Сочувствия, однако, не дождался.
– Подними-ка ноги, – Ви́ктор беспардонно ткнул шваброй в носки его ботинок.
Состроив недовольную гримасу, Винни закинул длинные ноги на служивший прилавком стол. Пожилой уборщик закатил глаза – наверное, заметил на подошве мартинсов остатки прилипшей жвачки. Но комментировать он это благоразумно не стал, только усерднее заработал шваброй.
– Еще немного, и я свихнусь. – Спрятав фотографию в бумажник, Винни раздраженно постучал пальцами по коленке.
– Кто еще тут свихнется… – пробормотал Виктор.
– Я знаю, о чем ты думаешь. Но согласись: ничто в этом мире не происходит просто так. Должна быть причина, почему вселенная не отвечает на мой вопрос. Не издевается же она надо мной ради смеха? Мироздание не так устроено. Я просто должен понять, в чем моя ошибка. Не сегодня, так завтра, но я со всем разберусь, так что не злорадствуй раньше времени.
Виктор многозначительно фыркнул. «И то верно», – подумал Винни. Этот старик скорее приплатил бы вселенной, лишь бы к нему больше не приставали с подобными разговорами. Но обижаться на него было не за что. Он ничего не знал о фотографии, на которую Винни боялся лишний раз взглянуть.
– Может, это глупо, – беспокойно дергая ногой, Винни почесал острый подбородок, – но меня не оставляет предчувствие, что ответ где-то рядом, сечешь? Я просто должен довериться интуиции и набраться терпения.
– Много ты знаешь о терпении. – Виктор утер рукавом выступивший на лбу пот. – Мало ли у кого какие предчувствия. У меня, например, предчувствие, что со дня на день эта швабра превратится в орудие убийства, но я же не рассуждаю об этом вслух, потому что это никому не интересно.
Чертыхнувшись, он сунул швабру под мышку и, прихватив ведро с грязной водой, направился в подсобку. Винни снял ноги со стола и отрешенным взглядом окинул свои владения. Это было небольшое сумрачное помещение с серыми стенами и высоким потолком. Слева в два ряда тянулись стеллажи со всевозможным барахлом на продажу, а справа стояли диван и консоль с пристроенным на ней виниловым проигрывателем. На полу под консолью пылилась стопка пластинок. Прямо по центру, от входной двери до прилавка, пролегла кремовая полоса света от уличного фонаря, по которой все ближе подползал к Винни вечерний холод. Поежившись, Винни плотнее запахнул на груди куртку.
Снаружи было тихо, лишь изредка доносился рев мотора или чей-то смех со стороны Грязной улицы. Винни издал тихий стон, не впервые жалея о том, что не может переехать. Его магазинчик ютился на втором этаже полупустого кирпичного дома в Сквозном переулке, который и днем-то был малолюдным, а по вечерам будто и вовсе становился невидимым. Обособленность от внешнего мира Винни совсем не радовала. Она подпитывала его кошмары, которые, насытившись, становились неотличимы от реальности. Но в то же время защищала. Пренебрегать осторожностью не стоило, поэтому вход в магазин, к которому вела ржавая пожарная лестница, за много лет так и не обзавелся вывеской или другим опознавательным знаком.
Виктор куда-то запропастился, и у Винни не осталось никого, кроме Анжелики, кому он мог бы докучать. Надев нитриловые перчатки, он вызволил ее из аквариума и с благоговейным трепетом опустил перед собой на стол. Перемещение в пространстве не привело Анжелику в чувство. Она сидела не шевелясь, и взгляд ее по-прежнему был устремлен в вечность.
– Хоть ты объясни мне, Анжелика! – воззвал к ней Винни. – Ведь наверняка что-то знаешь и молчишь!
Он собирался развить мысль, но замолчал, услышав, как хлопнула входная дверь. Скосив взгляд, Винни заметил на полу магазина тень, источником которой оказался мальчишка лет тринадцати в мешковатом комбинезоне горчичного цвета и с густой копной каштановых волос. Подойдя к стеллажам, пацан начал бесцельно стягивать с полок безделушки, притворяясь, что рассматривает их, но было очевидно: товар его интересует мало. Он пришел к Винни, просто не осмеливался подойти.
Поймав мимолетный взгляд в свою сторону, Винни гостеприимно улыбнулся, обнажая кривые зубы, выросшие так из-за очень крупных боковых резцов. Эта улыбка должна была скорее отпугивать, чем располагать к беседе, но почему-то, наоборот, примагничивала к ее обладателю всех без исключения. Винни считал, что все дело в его природном обаянии. И, конечно, в уверенности: ни разу в жизни он не усомнился в том, что неотразим.
Вняв его немому призыву, мальчишка вернул на полку глиняный свисток и подошел к прилавку.
– Ты Винни? – спросил он, опустив приветствие.
Улыбка Винни дрогнула, как телекартинка от помех.
– И тебе здравствуй. Сам представиться не хочешь?
– Я – Кайл.
О манерах Кайл, конечно же, не слышал. Тот факт, что собеседник старше лет на десять, явно не играл для него никакой роли.
– Это то место? – Пацан недоверчиво огляделся.