— Во! Ты — просто супер!

На ней были обтягивающие ярко-синие джинсы «Rifle», кроссовки, короткая курточка и оранжевая обтягивающая футболка.

Мы прошли всю дорогу до клуба под ручку — ни дать, ни взять, семейная пара с десятилетним стажем совместной жизни!

— Вот скажи, какого чёрта ты натрепал всем про кино? — словно невзначай спросила она. — Даже я и то поверила.

Я хохотнул:

— Майка мне сказала, что какие-то суровые дядьки расспрашивали директора про меня. А ей ляпнул про кино. Мол, с киностудии они, хотят меня в артисты записать…

Светка засмеялась:

— Ну, я потом так и поняла, когда Майка начала всем доказывать про твою фотогеничность…

— А что, разве не так? — я демонстративно обиделся.

— Ой, прекрати, Ковалёв! — отмахнулась Светка. — Ты лучше объясни, зачем физручку обломил своими результатами?

Тут уже отмахнулся я:

— Свет! А оно мне надо? Она ж меня за честь школы во все спортивные дыры затыкать будет! Пятиборье всякое, лыжи, коньки. И не соскочишь. Посмотри, Колька Артамохин уже практически плачет от неё!

Так за неторопливой беседой и обменом колкостями (если точнее, то колкости «летели» исключительно со стороны Светки, я лишь отмалчивался или отшучивался), мы дошли до клуба. Странно, но в кассу очереди совсем не было. Я взял два билета, причем Светка с какого-то перепугу мне попыталась всучить за себя рубль. Я укоризненно посмотрел на неё. Она поспешно засунула купюру себе в задний карман.

Танцевальный зал не пустовал. Но народу было не очень много, и, в основном, все нашего возраста плюс-минус два года.

Играло что-то медленное, я особо не силен был в музыке. Вот Мишка с Андрюхой — это да, это были еще те меломаны! Кстати, они были уже здесь. Мы подошли к ним. Я шутливо подтолкнул Светку к товарищам:

— Это Света, моя единственная и неповторимая! А это, — я повернулся к Светлане, — мои верные друзья Миша и Андрюша…

— Очень приятно, мальчики, — чеканя каждое слово, приняла шутку Светлана.

Общаться под оглушающую музыку и ослепляющее мерцание прожекторов и цветомузыки было практически невозможно. Чтобы что-то сказать, приходилось орать друг другу в ухо.

Мы вставали в круг, точнее в свой кружок, дрыгались, подпрыгивали, размахивали руками — всё в ритме диско и рок-н-ролла.

«Медляки» Светлана танцевала только со мной. Разве что по одному танцу с Мишкой и с Андрюхой покрутилась, да и то по-пионерски, на расстоянии вытянутых рук. Я в это время отдыхал, подмечая, что моя подружка краем глаза ревниво поглядывает за мной.

Из нашего класса на дискотеку, кроме нас, никто не пришёл. Зато через полтора часа ближе к перерыву в зале появился Янкель. Он прошелся мимо танцующих, задержался возле нас. На переносице у него красовался здоровенный кусок пластыря. Да и нос его сейчас напоминал большую сизую сливу.

Я чисто из озорства помахал ему рукой. Он злобно взглянул на меня, показал кулак и отошел.

А я задумался. В его голове, в теменной части зрела багровым огнем опухоль величиной в полкулака — догадался взглянуть на него магическим взглядом. Должно быть, его часто мучили жуткие головные боли.

Мне даже стало немного стыдно. Эта болячка вполне могла быть причиной его неадекватного поведения и частых вспышек бешенства.

Объявили перерыв.

— Пойдем покурим? — предложил мне Мишка.

— Ты куришь? — сразу завелась Светка.

— Да он рядом постоит! — пояснил Мишка.

Светка тут же успокоилась, махнула рукой:

— Идите! А я с девчонками пока потрещу…

Мы вышли на крыльцо, спустились вниз.

— Здорово!

Я обернулся. Ко мне подошел и протянул руку Фога в длинном черном кожаном плаще, в белом шелковом кашне и черной шляпе с широкими полями. Ну, чисто итальянский мафиозо! Только черных очков не хватает! А, нет, хватает — у Леонида они лежали в нагрудном кармане пиджака под распахнувшимся плащом. У него под плащом еще костюм-тройка был! Вот франт!

Позади него стояли его брат и кто-то еще, видимо, из приятелей.

— Привет! — я улыбнулся и с удовольствием пожал ему руку. — Ну, ты как мафиозо!

— Спасибо тебе за отца! — сказал Фога.

— Да, ладно, — смутился я. — Ерунда какая…

Фога повернулся к моим друзьям, поздоровался, обменялся рукопожатиями. Мишка и Андрюха расслабились. Я в свою очередь, обменялся рукопожатиями с его братом и приятелем.

— Олег, — представился тот.

— Антон, — ответил я. — А это Михаил и Андрей.

— Какими судьбами? — поинтересовался Леонид.

— На дискотеку, — ответил я.

— Подругу он свою выгуливает, — пошутил Андрюха.

Мишка и Фога достали сигареты. Первым прикурил Мишка, протянул зажжёную спичку Фоге. Тот прикурил, затянулся:

— Благодарю!

— Какие новости? — нейтрально поинтересовался я чисто для поддержания разговора.

— Да никаких, — отмахнулся Фога. — В армию собираюсь. Повестка уже пришла на 30-е октября с вещами. На заводе отпуск взял.

Он докурил, щелчком швырнул окурок в сторону:

— Пойдем, потанцуем что ли?

Однако пойти потанцевать мы не успели.

— Хренасе, Букварь, ты с калюжинцами корефанишься? — опять нарисовался Янкель. От него ощутимо пахнуло перегаром — где-то успел хлебнуть горячительного.

— И не западло тебе? — продолжал он.

Фога двинулся к нему. Я успел удержать его за рукав, «выстрелив» в Геру «дротиком». Силы вложил в импульс самый минимум. Гера замер.

— Янкель! — я подошел к нему. — У тебя ведь голова болит, правда? У меня таблетки есть хорошие, могу помочь. Если хочешь, найди меня в школе завтра.

Гера стоял, вытаращив глаза, не в силах пошевелиться. Если его сейчас толкнуть, он непременно упадет. Паралич отойдет через пару минут, и Гера придёт в себя. Сомневаюсь, что он пойдет дальше искать приключения на свою задницу.

Кстати, в темноте со стороны его резкий паралич совсем не был заметен, как и мои действия.

Мы поднялись по ступенькам, но зайти в клуб не успели.

— Опа! Фога!

Навстречу нам из дверей клуба вышли братья Демьяновы. И первым, конечно, шел старший, Юрка. Леонид напрягся. Я поспешно отодвинул его в сторону и выступил вперёд. Только драки сейчас не хватало!

— Здорово, Юрец! — я встал перед Демьяном-старшим, не забыв про «каменную кожу», улыбнулся, оскалив зубы. — Ты в туалет сюда что ли заходил?

Сзади меня громко заржал Мишка. Демьян-старший растерялся, отшатнулся, освобождая проход, буркнул:

— Что разорался? Тебя не трогают…

— А мы с Леонидом на дискотеку пришли, — объявил я, приобняв Фогу за плечи. — Ну, бывай!

Я еще раз осклабился Демьяну. Тот поспешно выскочил на улицу, чуть не сбив с ног Мишку.

Перерыв давно закончился. В танцевальном зале опять грохотала музыка. Я поискал глазами Светку. Она танцевала в паре с каким-то парнем постарше нас возрастом, который тесно прижимался к ней и что-то говорил на ухо сквозь музыкальный шум. Танец был быстрый, но партнер её не отпускал, обнимая и прижимая к себе.

Я усмехнулся, ускорил шаги, лавируя между танцующими. Подошел, встал рядом. Светка моментально остановилась, посмотрела на меня, прижала кулачки ко рту. Парень тоже остановился, выпрямился, расправил плечи и презрительно ухмыльнулся.

— Иди, погуляй, пацан! — приказал он мне. Я удивленно посмотрел на него, потом на Светлану.

Память услужливо подсказала, что этот парнишка учился с нами в школе, но закончил её года два назад. Звали его то ли Гриша Мишин, то ли Миша Гришин, а классным руководителем в его классе был Максим Иванович Карабулак. В своём классе этот Гриша-Миша вроде как был неформальным лидером, эдаким авторитетом.

— Что он хотел? — поинтересовался я у неё. Она пожала плечами:

— Подошел вот, пока вы курить ходили.

Парень попытался схватить меня за плечо, пытаясь перекричать музыку, крикнул:

— Тебе сказали, гуляй!

Я отстранился, он «провалился» вперед, не удержав равновесие. Я повернулся к друзьям и, показывая на него, громко произнес:

— Смотрите, каков поросёнок!

В это время музыка стихла, в результате чего фраза прозвучала на весь зал. Гриша-Миша побагровел — в зале как раз зажгли свет — и бросился на меня. Я нырком ушел от его правого бокового удара, подшагнув за спину, легонько стукнул ладошкой по затылку.

Это взбесило его еще больше. Он развернулся и снова попытался меня ударить. Фога ухватил его сзади поперек туловища, приподнял:

— Спокойно, спокойно. Махаться — на улицу!

Гриша-Миша попытался высвободиться, но, увы, безуспешно. Фога сжал его в объятиях посильнее.

— Всё, всё! — парень замер. — Успокоился.

— Молодец! — Фога отпустил его. Миша-Гриша повернулся ко мне и бросил:

— Потом поговорим! После дискача не спеши уходить.

Диск-жокей снова врубил быстрый танец. Мы все вместе — я, Мишка, Андрей, Светка, Фога, его брат и приятель — встали в круг.

— Это кто? — поинтересовалась Светка.

— Приятель мой, — ответил я. — Леонид. Попозже познакомлю.

— Шикарно выглядит! — прокричала она. — Как денди лондонский одет…

Я кивнул. Гардероб еще не работал, считалось, что на улице вроде как тепло. Поэтому все желающие потанцевать были вынуждены приходить в танцевальный зал в верхней одежде, снимать её и складывать на стулья, стоящие вдоль стены. Фога одежду снимать не стал, оставшись в плаще, шляпе и кашне. Он мне знаком показал на вход. Я посмотрел, усмехнулся: там стояли два милиционера, а рядом с ними находился Гриша-Миша, что-то им рассказывая и показывая в нашу сторону.

— Стучит? — крикнул Фога.

Я пожал плечами. Вообще у этого Гриши-Миши был бзик — он страстно хотел работать в милиции. Он каким-то образом ухитрился записался в ОКОД (оперативный комсомольский отряд дружинников — прим. авт.), хотя таковой существовал только номинально, где-то раздобыл бланк удостоверения «Юный дзержинец», сам его заполнил, вклеил свою фотокарточку и умудрился даже поставить на него печать местного РОВД. А вот служить в армию, когда ему стукнуло 18, почему-то не пошел.