— Ясно! — кивнул старый вор. — Остальные как? Общак?

— Всех повязали, дядя Сева! — повысил голос Ржавый. — Никто даже пикнуть не успел. Неспроста это всё. Сдали нас, дядя Сева! Сдали.

Последние слова он произнес надрывным шепотом.

— Что с общаком? — повторил вопрос вор.

— Общак уволок какой-то пацан, — хмуро ответил Ржавый. — Сразу после того, как Шалву с братвой кончили. Правда, убили их или что там произошло, никто не знает. Менты ковырялись, но так толком ничего и не выяснили.

— А общак, стало быть, пацан уволок, — повторил дядя Сева. — Нашли его?

Ржавый крутанул головой:

— Не успели. Там ведь как было? Он тачку поймал и на вокзал рванул. Мы и тачку нашли, и бомбилу расспросили. Тот всё, как на исповеди попу, поведал: и про пацана, и про два чемодана, и про вокзал. Только вот через пару дней чекисты на вокзале кипеж подняли, шмон устроили. Лизок их там выпасла. Только чемоданы она не видела.

Ржавый перевел дух и продолжил:

— А на следующий день и нас повязали. Думаю, что общак они нашли. Лизок говорила, что выносили что-то такое объемное.

Ржавый, как рыбак, раскинул руки в стороны, показывая «такое объемное».

— А Лизок это кто? — поинтересовался дядя Сева.

— Подруга моя, — вздохнул Ржавый. — Кошка блатная.

— Сдаст?

— Не сразу, — Ржавый поморщился. — У чекистов все сдают. Одни раньше, другие позже…

— Ясно, — дядя Сева нахмурился, потом сказал. — День отсидишься здесь, а вечером метнешься отсюда в Астрахань. Адрес я дам. Там месяц-другой покантуешься, а там видно будет. Понял?

Ржавый кивнул.

— С Шалвой и его братвой непонятно, — буркнул он.

— Шалва идиот! — тихо рявкнул дядя Сева. — Он со шпионами связался! Бабок захотел срубить!

— С кем? — удивился Ржавый.

— С иностранцами! Причем, со шпионами! — повторил вор, доводя до собеседника легенду, рекомендованную агенту «Краснову» куратором полковником Степанковым. — Про биологическое оружие слыхал? Шалва где-то раздобыл контейнеры с какой-то заразой — то ли чумой, то ли с сибирской язвой и решил на этом заработать. Предложил их немцам. В посольство позвонил дурачок. И, видимо, что-то пошло не так. Может, контейнер разбили, может, решили посмотреть. Только всем им хана сразу и настала.

— Вон оно как! — ошарашенно протянул Ржавый.

— А ты думаешь, почему там всё пожгли? — ухмыльнулся дядя Сева. — Заразу выжигали!

— А ты-то откуда знаешь? — с подозрением в голосе спросил Ржавый.

— Так я ж не одного тебя в Переславль посылал, — хмуро соврал дядя Сева. — До вечера отсидишься в подвале. А потом, за полночь уйдешь.

И пояснил:

— Пасут нас. Спасибо Шалве, удружил так удружил.

Глава 22

Глава 22

Глава 22

Лечение учащегося Янкеля

Сегодня утром Светлана на стадион не пришла. Я разочарованно пробежал три круга, подтянулся 15 раз, покачал пресс и решил, что на сегодня хватит.

Maman покормила меня завтраком и, пока я уминал яичницу с сосисками, поинтересовалась, как я вчера сходил на дискотеку.

— Ты же со Светой ходил?

Я кивнул и добавил:

— А сегодня в кино собрались после уроков — со Светкой и пацанами.

— Светлана хорошая девочка, — согласилась maman. — Только вы там…

Она замялась. А мне стало смешно.

— Что? — улыбаясь, поинтересовался я. — И где это там?

Maman укоризненно вздохнула, покачала головой и сказала:

— Раньше времени меня бабушкой не сделайте!

— Ма! — засмеялся я. — Ну, какая из тебя бабушка? Ты вон у меня, как девушка молоденькая!

Я чмокнул её в щеку. Maman почему-то зарделась.

Светка встретила меня взлохмаченной, с прической «взрыв на макаронной фабрике», в домашнем халатике сонной и вялой, как осенняя муха.

— Подожди меня здесь! — она поставила мне табуретку в прихожей. — Мне пять минуточек надо.

Пять не пять, но минут через десять передо мной стояла прежняя собранная, аккуратно причесанная Светлана, словно отличница с плаката.

— Пойдём?

— Пошли!

Я забрал у неё портфель. Традиция…

— Вчера батяня с час меня пытал насчет тебя, — пояснила Светка. — Спать не давал. Кто, откуда, чем занимаешься и всё такое. И как у нас с тобой — серьезно или не очень?

Она остановилась посреди улицы, повернулась ко мне и спросила:

— А у нас с тобой серьезно? Или не очень?

Я задумался и ответил:

— Ну, ты ж мне сиськи показывала. Значит, серьезно!

И получил затрещину.

— Дурак! Когда это я их тебе показывала?

Первым уроком у нас в субботу стояла биология. Я довел Светку до раздевалки. Переобулся сам, присел на корточки перед ней, помог снять уличные туфли и обуть сменку. Поймал несколько сочувствующих (Мишка и Андрей) и завидующих (Жазиль, Верка и Майка) взглядов.

Похоже, что у нас с ней взаимоотношения становятся всё крепче и серьезней.

— Иди, я догоню, — сказал ей я. Сам подошел к ребятам, поздоровался.

— Вот так и теряют друзей! — демонстративно вздохнул Мишка. — На девок румяных меняют. Ну, что, идём в кино после уроков?

— Со Светкой, — уточнил я.

— Опять? — вздохнул Андрей. — Ты без неё никуда.

— Это точно! А разве плохо?

Сегодня утром мне не удалось зайти в Астрал исключительно из-за того, что maman была дома. В её присутствии я старался избегать всякого рода занятий магией, включая медитацию, изготовление артефактов и так далее. Maman собиралась заняться уборкой, о чём она мне утром сообщила. Мне пришлось срочно прятать все артефакты к себе в чемодан — нож, антикварный перстень, карандаши-амулеты, а также презент от лесного хозяина Силантия Еремеевича. Я так и не посмотрел, что он подарил на память через банника. Сунул свёрток в рюкзак, да и забыл про него.

Там же, в чемодане, лежали деньги, полученные от Шалвы за лечение его сына Дато.

Изучить бы заклинание-конструкт отвода глаз! Увы, в этом ни домовой, ни банник, ни колдун мне совсем не помощники. Совершенно другой вид магии, другая энергия… А жаль!

На биологии я вполуха слушал Марию Александровну (которую за глаза звали незатейливо Машкой), а сам пытался проанализировать и разобраться в «ловле» и возвращении души в тело на позавчерашнем «излечении» Дениса Устинова.

Задумался, где в теле «прячется» эта самая душа — серебристая субстанция, которая после смерти покидает организм?

Магическое зрение ответа не дало. Я осмотрел практически всех своих одноклассников, учительницу, но кроме выявленных болячек (кстати, не особо опасных) никакой «души» ни у кого не обнаружил.

Подумал, что для получения опыта неплохо было бы попрактиковаться, но где? В больницу меня никто не пустит. А найти человека при смерти — дело хлопотное, да и, пожалуй, опасное.

Внезапно мне стало страшно. Я задумался о последствиях. Точно засунут в какой-нибудь секретный «почтовый ящик» на всю оставшуюся жизнь!

— Ты чего? — вполголоса поинтересовалась Светка. — Тебе плохо?

Я вытер выступивший пот со лба, поёжился.

— Нет, нормально всё.

Мои мыслительные процессы прервал звонок. Я сунул учебник с тетрадью в «дипломат». С истории и обществоведения мы решили не сбегать потому, как Светка нашему примеру не последует, и мне её всё равно пришлось бы ждать.

У двери кабинета биологии стоял Янкель. Мишка и Андрей прошли мимо. Светка остановилась поодаль, ожидая меня.

— Здорово, — буркнул мне Янкель. — Ты тут мне обещал…

Он замолчал, мазнув взглядом по сторонам.

— Здорово! — отозвался я. — Пошли!

— Куда? — удивился он.

— Ну, блин, не здесь же! — ответил я. — Пошли в пионерскую!

Пионерская комната была открыта весь день и закрывалась только на ночь. В этом же кабинете располагался военный музей 141-й стрелковой дивизии. На стенах кабинета висели стенды с фотографиями, схемами сражений и боевого пути дивизии, начиная от Курска и заканчивая Прагой. Вокруг стен стояли стеклянные столы-витрины с различными экспонатами: от тех же фотографий и документов ветеранов войны до солдатских касок, осколков снарядов, мин и элементов обмундирования. В углу, в стеклянном опечатанном шкафу стояло Знамя дивизии, переданное школе на вечное хранение.

В середине пионерской комнаты стоял большой круглый стол, за которым проводились заседания совета пионерской дружины и собрания комитета комсомола.

В дальнем углу возле окна находился стол, за которым иногда сидела старшая пионервожатая школы Лена Русакова, учившаяся на заочке в пединституте.

— Садись! — скомандовал я, блокируя дверь пионерской стулом.

— Зачем? — угрюмо поинтересовался Янкель.

— Надо!

Янкель сел, откинулся на спинку, скептически усмехаясь:

— Ну, и что дальше?

— Ничего!

Я накинул на него заклятие сна, встал рядом и стал работать.

По имеющемуся опыту, полученному в ходе лечения деда Пахома, я направил тонкий луч некроэнергии в середину опухоли, находившуюся у Янкеля в теменной области. Результат проявился тут же — опухоль стала съеживаться, словно усыхая, прямо на глазах. Быстро истаяли даже тонкие паутинки, которые она выпустила вглубь мозга.

Я даже удивился, с какой легкостью проходило исцеление. Может, это было доброкачественное образование? Но в призме магического зрения оно светилось темно-багровым светом, который указывает на тяжесть заболевания. Конечно, опухоль я совсем не убрал, но уменьшил до размера мелкого лесного ореха и закапсулировал, как у деда Пахома в легком. Вот фингалы под глазами да опухший нос лечить не стал. Пусть так походит!

Посмотрел на время — прошло меньше пяти минут. Я разбудил Янкеля, тут же наложив заклятие подчинения, и запретил кому-либо говорить обо мне, как о целителе и маге. Потом развеял подчинение, выводя парня в реальность. Задача-то всё равно на подкорке осталась.