Ну, что? Где-то треть зала первоклашки успели занять. Потом на кухне раздался чей-то истерический вопль и грохот. После этого, минуты через 2–3 разносчицы побежали по столам с бидонами, буквально вырывая стаканы из рук учеников и сливая компот в свои посудины. При этом жалобные стенания на кухне не прекращались, ввергая в недоумение и учителей и учащихся.

Буфетчица Катя, старшая сестра моего соседа Игоря Зайцева, рванула в медпункт и в канцелярию. В столовую прибежала школьный врач Валентина Федоровна, потом директор Матвеев Иван Степанович, по прозвищу дядя Ваня, человек старой закалки, убежденный коммунист, в общем, «правильный мужик».

Разумеется, столовую сразу закрыли, из обеденного зала и учителей, и учащихся спешно выгнали. Мы успели увидеть, как врачиха отпаивает то ли корвалолом, то ли валерьянкой главного повара Елизавету Николаевну, громоздкую женщину неопределенного возраста (собственно, и пола тоже!), крайне склочную, вредную и вороватую, которая сидела у плиты на полу, тряслась и плакала. Оказалось, что это она стала разливать компот по стаканам.

Скелет морской свинки почему-то в алюминиевом литровом половнике потащила на улицу уборщица, видимо, в целях утилизации, да еще и прихватила с собой штыковую лопату, сунув её под мышку, так как руки были заняты этим половником.

Через пять минут уборщица вернулась. Она прибежала на кухню с тем же половником и скелетиком, который стала тыкать поварам под нос. Повара шарахались, а уборщица кричала:

— Он пластмассовый! Он на проволочках!

Дядя Ваня убежал к себе в кабинет и, говорят, закрывшись на ключ, ржал там до слёз.

Последствий у этой шутки, кроме увольнения «по собственному» ненавистной всеми Елизаветы Николаевны, не было. Даже искать шутников не стали. Только на окна столовой повесили решетки.

Хляпинов также имел репутацию записного покорителя женских сердец, эдакого поручика Ржевского нашего времени. Поговаривали даже, что если он с кем-то гулял, то сто процентов они, так сказать, вместе… «спали». Хляпик эти слухи ни опровергал, ни подтверждал, просто не обращал на это внимания.

Я, честно говоря, не верил этим слухам, хотя бы из-за того, что год назад он с месяц гулял со Светкой. Их даже видели вместе на дискотеке и в кино, но представить себе Светку в объятиях Хляпика было просто нереально.

— Привет!

Хляпик протянул мне руку. Я её пожал. Он вдруг потянулся к Светке, как мне показалось, с намерением поцеловать её:

— Приветик, Светулька!

Светка презрительно сжала губы. Я его оттолкнул и предупредил:

— Виталь, жопу отшибу!

Он отшатнулся:

— Ну, извини!

Вопросительно посмотрел на Мишку. Тот осклабился и сообщил:

— У них любовь и всё такое!

— Понятно!

Мишка протянул мне открытую бутылку вина:

— Хочешь?

— Аперитив «Невский», — прочитал я. — Давай!

Вино оказалось неожиданно вкусным, сладким, приятным. Я сделал пару глотков. Светлана с укоризной посмотрела на меня. Я протянул ей бутылку, вопросительно взглянул на неё. Она отрицательно мотнула головой.

— Как хочешь!

Я сделал еще пару глотков, вернул вино обратно Мишке.

— А вы почему с танцев-то ушли?

Мишка засмеялся. Следом за ним хохотнул и Андрей.

— Да Хляпика встретили… — начал Андрей.

— Прикинь, — перебил его Мишка. — Мы туда пришли, а там Наташка.

— Какая Наташка? — спросил я.

— Гревцова, математичка наша! — пояснил Мишка. — Объявили медленный танец. Откуда не возьмись появился этот…

Мишка опять засмеялся.

— Взял и пригласил Наташку на танец. Она согласилась. А потом…

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и унять смех.

— Смотрю, а он ей руки на задницу положил и держит! И к себе прижимает. А Наташка молчит…

— Ей понравилось! — заявил Хляпик. — Сто процентов понравилось! У неё ж нет никого…

— Ага, понравилось! — едва сдерживая смех, выдал Андрюха. — Как только танец закончился, она его чуть ли не отшвырнула от себя, а сама бегом из зала!

— М-да, — буркнул я. — У каждого есть свой друг Лёха, больной на голову малёхо! Так вот Лёха, в данном случае, это ты, Виталь. Понял?

— Ну, а что? — пожал плечами Хляпик. — Я уже не школьник, она мне не училка. Я считаю, что мне уже вполне можно с ней покадриться!

— Ну, и кадрись, — подала голос Светка. — Только не на глазах у всех!

— Пойдём! — она потянула меня за рукав. — Проводишь меня!

Я встал, кивнул ребятам, прощаясь, и пошел вслед за ней. Догнал, она взяла меня под руку.

— А вообще классно отдохнули! — вдруг сказала она. — Спасибо тебе!

И снова:

— Ты мне реально поможешь? Что для этого надо будет?

Я задумался, ответил:

— Вообще-то, чтоб нам никто не мешал. Мы ж с тобой вдвоём будем.

Я помолчал, потом нехотя выдавил:

— И это, Свет, в общем, тебе придётся раздеться…

Светлана в ответ только молча кивнула головой.

Мы расстались у её подъезда. Она быстрым поцелуем чмокнула меня то ли в щеку, то ли в шею под ухо — я даже не почувствовал касания — и скрылась в подъезде. А я пошел домой. После той фразы, насчет раздеться, мы не сказали друг другу ни слова.

Глава 24

Глава 24

Глава 24

Время сюрпризов

Дома ожидал сюрприз. Maman открыла дверь и пропустила меня в квартиру.

— Смотри! — она махнула рукой в сторону большого полиэтиленового мешка с подозрительно буро-красным содержимым, стоявшего в прихожей.

— И еще! — она показала в сторону кухни. Там на столе стояли три трехлитровые банки с янтарным содержимым.

— Знаешь откуда? — поинтересовалась она. Вообще на ней был надет клеенчатый фартук, выпачканный кровавыми пятнами. Да и руки тоже были все в крови.

— Приехал лесник из деревни, затащил мешок, — сообщила maman. — Потом принес три банки мёда. Говорит, что это тебе Селифан передал. Кто такой Селифан?

Maman встала передо мной, хотела упереть руки в бока, но вовремя вспомнила, что они совсем не блещут чистотой, и демонстративно нахмурилась.

— Мужик один из деревни, — ответил я. — Его недавно Василий Макарович сюда привозил, если помнишь. Я его подлечил.

— Ладно, — maman улыбнулась и чмокнула меня в щеку. — Мясо привёз. Телятина отборная. Килограммов двадцать. У нас всё в морозилку не влезет! Да! — она снова повернулась ко мне. — Лесник просил еще карандашей ему сделать. Сказал, что ты знаешь. Он на неделе вечером заедет!

Она прошла на кухню:

— Помоги, мешок принеси сюда.

Я подхватил мешок, принес его на кухню. М-да, в нём точно было весу в районе 20 килограммов. Причем, часть maman уже достала, даже порезала на куски.

— Отрежь кусок, — попросил я. — Тёте Маше отнесу. Угощу старушку.

Maman хихикнула:

— Ага, старушку! Ей сейчас больше полтинника никто не даёт. Затуркали вопросами. Она аж матом начала отвечать!

Maman сунула мне в руки кусок килограмма на три, если не больше:

— Неси!

Тётя Маша оказалась дома, взяла кусок мяса, поинтересовалась:

— Сколько я должна?

Я отмахнулся.

— Спасибо! Надеюсь, оно тебе не в ущерб бюджету досталось?

— Тёть Маш, всё нормально. Презент от благодарных селян.

— Остальное куда девать? — maman развела руками.

На столе остались лежать неоприходованными два больших куска. В морозилке места не было. В холодильнике в кастрюле лежал, дожидаясь своей завтрашней очереди на готовку 3-килограммовый шматок мякоти.

— Заверни, пойду, угощу кое-кого, — предложил я.

Maman нахмурилась, сняла с себя фартук, сунула руки под кран, отвернулась от меня и буркнула:

— Сам заверни!

— Вообще-то я про Светку подумал, — сообщил я, держа в уме один кусок. Второй, конечно, хотел отнести отцу с Катериной…

Maman повернулась ко мне:

— Ладно, неси! И отцу тоже. Катька всё-таки беременная. А телятина постная ей как раз!

Раскусила меня maman. Я обулся, завернул оба куска мяса в серую обёрточную бумагу, положил в пакет.

Светка сама открыла мне дверь.

— Ты чего? — удивилась она.

— Презент из деревни! — я протянул ей кусок мяса.

— Зачем? — не поняла она.

— Есть будешь! — и не прощаясь, побежал вниз.

Отец тоже оказался дома. Не пуская меня в комнатёнку, он вышел в коридор и тоже начал с вопроса:

— Зачем? Сколько я тебе должен?

— Бать, ну хватит, а? — отмахнулся я. — Ты лучше скажи, заявление твоё на жилплощадь всё лежит?