— Ты чего там придумала? — возмутился мужчина. — Вот дает! Я выпускаю тебя. За тобой пришли.
Пришли? Уже?
Кто же там? Наверняка, Габриэль. Как же… быстро.
Каково было моё удивление, когда я услышала мягкое:
— Добрый вечер, леди Фарси.
Александр тепло улыбнулся мне и поспешил накинуть на плечи свой теплый плащ.
— Что вы здесь делаете?
— Играю в рыцаря на белом коне. Пока получается очень даже недурно.
— Не понимаю… — я мотнула головой. — Совсем ничего не понимаю. Что происходит?
— Лилибет, — он приобнял меня и произнес тихо: — Я все вам объясню в карете. Пошлите.
Калиостро вывел меня на улицу и подтолкнул в сторону экипажа. От напряжения силы покинули моё тело. Ноги не слушались. Я то и дело пыталась завалиться то в кусты, то на забор.
Посмотрев на это дело, Александр подхватил меня на руки.
— Что вы делаете? Я сама…
— Сама, конечно сама. — Улыбнулся он. — Никто и не узнает, что не сама. Просто наслаждайтесь, Лилибет. Женщины ведь любят, когда их носят на руках.
Сомнительное умозаключение, но на возражения энергии не было.
Даже в экипаже Александр не стал отпускать меня. Усадил неприлично близко и приказал кучеру трогаться.
— Я жду объяснений… — прохныкала я. — Что вы сделали и сколько я вам теперь должна?
Во мраке салона раздался смешок.
— Лилибет, в этом мире есть вещи, которые гораздо сильнее денег.
— Да ну?
— Представляете?
— И что же это за вещи такие?
— Правда, например.
Правда. Звучит интригующе.
— Мне ждать от вас пламенных признаний?
— Конечно. Но не сегодня.
— Тогда я не понимаю, к чему вы клоните.
— О, это довольно короткая история. — Проговорил Александр. — После работы я отправился на ужин в ближайшую ресторацию. Проезжая по улице, я увидел ваших подопечных и решил спросить, что они здесь делают. Самый младший и самый сговорчивый, кажется его зовут Джек, рассказал об утреннем прецеденте. Случившееся показалось мне странным. Я отвез ребят к лавке, в которой вас не оказалось. Кхм… Кстати, вы знали, что старший обладает навыками профессионального домушника?
— Знала. — Буркнула я.
— И как вам?
— Навыки? Впечатляют. А все остальное значение не имеет.
Калиостро многозначительно хмыкнул и продолжил:
— Внутри мы вас не обнаружили. Однако нехорошее предчувствие не отпускало меня. И тогда я решил прибегнуть к плану «Б». — Он замолчал на время, а после продолжил, осторожно подбирая слова: — Леди Фарси, совсем недавно я принял одно… сомнительное решение.
Ничего хорошего я не ждала, но то, что мне предстояло услышать, было пусть и неприятно, но не смертельно.
— Я установил прибор, делающий динамичный слепок пространства. Память у данного артефакта небольшая, но её хватило, чтобы увидеть события минувших суток. Леди Фарси, кто-то прошел на ваш двор ночью и закопал под деревом шкатулку, которую нашла инспекция.
По коже пробежал холодок.
— Можете описать внешность этого человека? — спросила тут же.
— Черный плащ, шляпа, платок на лице и… Горб. Неизвестный был горбатым.
Плащ, шляпу и платок описывал Джимми. Но горба не было. Либо это два разных человека, либо один — тщательно шифрующийся.
— Понятно. — Невесело заключила я. — А вы как всегда вовремя, Александр.
— В вашем голосе я снова слышу подозрение.
— Я весь день просидела в камере. Уж простите, но на сердечную благодарность у меня не осталось сил.
Карета замерла напротив лавки.
— Надеюсь, когда-нибудь вы перестанете видеть во мне врага. — Сказал мужчина, помогая мне выйти из салона.
Я грустно улыбнулась.
— Надеюсь, когда-нибудь так и будет. Так или иначе, спасибо за спасение. Сегодня я уж точно буду считать вас рыцарем на черном экипаже.
Мы обменялись улыбками.
Калиостро уехал лишь после того, как я вошла в дом. На звон колокольчика слетелись мальчишки.
— Лили!
— Леди Фарси!
— Простите нас!
— Пожалуйста!
Братья облепили меня со всех сторон. Я устало опустилась на корточки и обнялась с каждым по очереди.
— И вы меня простите. Джек, я не хотела пугать тебя. Джон… Я даже не знаю, как мне загладить вину перед тобой. Мне так жаль. Очень жаль.
— Лорд Калиостро все нам рассказал. Мы знаем про артефакт. Не стоит так убиваться. — Донеслось со стороны коридора. В проходе стоял Джимми. Он изо всех сил старался выглядеть отстраненным, но его выдавали бегающие глаза и дерганные движения.
Ему тоже было стыдно.
Пересилив себя, он все же выдавил скупое:
— Простите меня, леди Фарси.
Я медленно приблизилась к нему. Он дрогнул, но остался стоять на месте. Закрыл глаза и даже подставил щеку.
— Какой же ты… Несносный, — с этими словами я притянула щуплого парнишку к себе и крепко обняла. Джимми замер и так и не ответил на нежность.
Отстранившись, я увидела на его лице замешательство, смущение и даже страх.
В спальне меня ждал Евлампий. Он стал как прежде, вот только…
— Ха-ха-ха! — не удержалась я.
Кот фыркнул и сел ко мне попой.
— Да ну тебя!
— Хи-хи!
— Они быстро отрастают, вообще-то. Хватит смеяться! Следующие будут даже лучше! Они будут как у…
— Оленя? — подсказала я, подхватывая его на руки.
Демон лишился своих рожек и выглядел без них совершенно умилительно. Из облика ушел всякий намек на грозность. Теперь это был котик. Просто милый котик.
— Сейчас обижусь. Обижусь, честное слово!
Я завалилась с ним на кровать и уснула под его бубнеж.
Следующее утро встретило меня хорошим настроением. Довольная жизнью, я спустилась в лавку и собиралась приступить к работе.
Но увидела лежащее на полу письмо. Оно выпало из дверного почтового ящика.
38
38
— Я жду тебя… — повторила вслух.
Вместо страха меня обуяла страшная ярость. Удержать её не получилось — несчастное письмо вспыхнуло в моих руках. Стало ещё обиднее — я по случайности лишилась единственной улики!
— Ты чего это? — спросил Евлампий, тяжелым шарфом повисая на шее.
— Он угрожает мне!
— Кто?
— Тот, кто стащил деньги, натравил меня Джимми и подложил темный артефакт! Он хочет, чтобы я пришла на бал и поговорила с ним! Какая… возмутительная наглость!
Пространство вокруг начало трещать. То тут, то там появлялись магические искажения, загорались и гасли искры. Пол под ногами пришел в движение. Дом затрясло.
— Тише, ведьма! Тише!
Я изо всех сил старалась взять себя в руки, но гнев и не думал отступать. В себя пришла лишь когда одна из полок с зельями оторвалась от стены и принялись парить над потолком, сбрасывая с себя склянки.
— А ну вернись на место!
Полка задрожала, но повиновалась. Я подняла уцелевший товар и любовно вернула на место.