Кейси поставила еще стаканы.
– Спасибо, дорогая. Похоже на то, что я ответила вам тогда: я не переживу, если покину дом Мейзи.
Да, Кейси вспомнила тот разговор, когда однажды заметила Леоне, что дом женщины конструктивно небезопасен.
– Но со всеми этими разговорами об усилении штормов Акт не смирился бы, если бы я осталась на другой стороне дамбы.
– Поэтому построил для тебя экран.
– Для всех.
Кейси кивнула. Это далеко не первый грандиозный поступок парня, который хотел поразить Силию, ухаживая за ней. Например, сын гендиректора технических иллюзий расписал потолок стратумов любовными поэтическими строками в ее честь. По мнению Кейси, широкий поступок Актиниума – превосходен и выразителен.
– Он только в этом месяце проверял экран на моей стороне дамбы, – продолжила женщина, кивнув в сторону гостиной, – поэтому я пригласила всех к себе, чтобы успокоиться.
Кейси посмотрела на Актиниума. Он разговаривал с мистером Редди. На спине юноши рубашка была мокрой. Как – когда – где? Кейси догадалась: у бухты. Когда он стоял позади нее. Наверное, тогда море обрызгало его. Странно, что он не двинулся с места.
Девушка переключила внимание в центр толпы на голограф цунами и оползней, обрушившихся на десять из двенадцати внешних территорий. Остальные боролись с микроциногеном и радиоаксоновыми осадками, страшнее и губительнее, чем само мегаземлетрясение. Момент, к которому люди не смогли подготовиться. Как будто отличная подготовка спасла бы от неизбежного. Логическая ошибка. Так же, как и человеческая исключительность. 99,9 % видов флоры и фауны вымерли. Конец пути был не в
Уйдя в себя, Кейси вздрогнула, когда один из близнецов заплакал. Звук громче, чем она ожидала. Девушка невольно перешла в гостиную, чтобы получше слышать трансляцию, но миссис О’Ши переключила канал. Кейси увидела отца.
– Сегодня в 17.00 по мировому времени пройдет заседание Комитета Протекции Планеты, – прозвучал голос диктора. Дэвид Мизухара занял подиум К2П. – Вместе со служащими Всемирного Союза и делегатами от двенадцати территорий они определят дальнейшие шаги для спасения человечества в самый критический час.
Аудиозапись пресс-брифинга отца. Его монотонный голос заполнил гостиную Леоны.
– Здесь, в экогородах, мы надеялись отложить кризис за счет изменения образа жизни. Но, несмотря на все усилия К2П и тех, кто находится под его юрисдикцией, кризис наступил. Тем не менее, мы сохраняем приверженность здоровью планеты и ее жителей. Мы принимаем проекты решений вот уже на протяжении восемнадцати месяцев. И могу вас заверить…
Наступила пауза, которую можно было бы неверно истолковать как возможную потерю бегущей строки в Интрафейсе выступающего, но Кейси поняла по жесту, когда отец поправлял очки, что он заметил фактическую ошибку.
– Могу заверить, у нас самые лучшие варианты, которые мы будем развивать.
Вот она. Фактическая ошибка. Вопиющая ложь, если только Барри не нашел многообещающий проект в последний момент. Кейси проверила время на своем Интрафейсе. Восемьдесят четыре часа. Дэвид Мизухара продолжил разговор о Контроле за Окружающей Средой и Технологических Изменениях.
Но даже если все внешние территории следовали протоколам очистки ЭГИТ, балансирующие вещества, закачиваемые в атмосферу, не смогли бы нейтрализовать смертоносные соединения до того, как их химические связи разорвутся и преобразуются в более губительные. Весь процесс ускорился из-за глобального потепления.
«Как и предсказывал Линскотт Хорн», – мрачно подумала Кейси. Домино установили много веков назад. Одно землетрясение, и все они умрут.
Люди сами навлекли на себя беду.
– Прямая трансляция новостей в прямом эфире доступна через форумы Всемирного Союза, – вещал голос диктора. – Мир продолжает следить, а мы держать вас в курсе.
– Видишь? – обратилась миссис О’Ши к близнецам. – Специалисты сделают все как можно лучше.
Кейси прислонилась к стене, продолжая слышать голоса женщины и диктора. Нащупала рукой дверь и открыла ее. За дверью оказалась ванная, любимое место Силии.
В экогородах использование воды для чего-либо, кроме увлажнения, было расточительной роскошью. В душевых использовались ультрафиолетовое излучение и воздух под давлением. А вечное волокно, как в свитерах, которые Силия подарила Леоне, было самоочищающимся. В этой комнате стояла настоящая ванна и раковина. Кейси открыла кран, чтобы заглушить звуки новостей. Полилась вода, и перед Внутренним Глазом побежали цифры:
Ранг: 2.19431621 Ранг: 2.19431622 Ранг: 2.19431623
Ранг: 2.19431621
Ранг: 2.19431622
Ранг: 2.19431623
Частота сердечных сокращений росла вместе с рангом.
Сто пять ударов в минуту. Сто десять ударов в минуту. Сто пятнадцать ударов в минуту.
Девушка посмотрела в зеркало над раковиной. Ей захотелось разбить его голыми руками, как Актиниум разбил стакан.
Она не сможет.
* * *
Никто не видел, как Кейси покинула дом и побежала к морю. Она остановилась на самом краю причала.
И прыгнуть тоже не сможет.
Страдания, метастазами распространившиеся по телу, сжали ее сердце.
Девушка глубоко вдохнула и выпустила боль.
IIII IIII III
Я опрометью бросаюсь внутрь, взлетаю по ступенькам и бегу на кухню. Глаза сканируют пространство в поисках раненых, умерших, покалеченных. Но это всего лишь закипающий чайник на плите. Правильно. У людей есть занятия поважнее смерти. Например, завтрак.
– Доброе утро, – парень хозяйничает на кухне. Полотенце на талии вместо фартука.
– Где ты…
Он замирает, увидев мое плачевное состояние. Картина и правда живописна: я, вымокшая до нитки, стою в растекающейся под ногами луже. Щиколотки облеплены комьями песка и какими-то дикими водорослями. Понятия не имею, что сказать, чтобы избежать его расспросов. Поэтому особо и не стараюсь, предлагая «йога на пляже» в качестве объяснений. После забираюсь на стойку и бросаю ключи на самую высокую полку.
Вот так! А могла упасть и сломать руку посреди ночи. По крайней мере, больше не придется просыпаться, как сегодня утром: по талию в воде, под ударами волн.
Я спускаюсь, проскальзываю мимо него. Отвечу на все вопросы позже.
Перед шкафом М.М. в поисках сухих вещей невольно вновь и вновь проигрываю в голове его слова, сказанные днем раннее:
Крепко держусь за дверцу шкафа. Обычно мне удается убедить себя, что лунатизм на побережье – это весело и забавно. Однако сегодня разум отказывается переосмысливать то дерьмо, которое не в состоянии контролировать. Благодаря парню понимаю, что следующий раз
– Эй!
Делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, и отпускаю дверцу.
– Угу?
Он стоит в дверном проеме спальни. Уже без фартука, в свитере М.М. с помпонами. Его вымытые влажные волосы намочили плечи. Отлично выглядит. Будет еще лучше, если закроет рот, чтобы предотвратить поток ненужных вопросов. Итак: три, два, один…
– Хотел бы присоединиться.
Я моргаю в замешательстве.
– Присоединиться?
– Йога на пляже.
О, дорогой, ты поверил! А почему бы и нет? Об истинном положении вещей – моих ночных прогулках во сне – он бы ни за что не догадался. Ну что ж, не станем переубеждать. Мои проблемы – лишь мои. Незнание не может навредить ему.
– У меня продвинутый уровень, – отвечаю, развязывая мокрые карго.
Я почти стянула их, прежде чем вспомнила такую вещь, как приличия. Посмотрела на парня, он уже успел отвернуться.
– Не уверена, что ты справишься.
Натягиваю сухие штаны, завязываю их на талии и говорю, что все в порядке.
– Я быстро учусь.
Отворачиваюсь к шкафу. Парень останавливается передо мной. Его глаза с чуть нависшими веками обрамлены длинными ресницами. Не думаю, что мы когда-нибудь стояли так близко друг к другу. Невольно вспоминаю, как он убивал меня.
– Как-нибудь в другой раз, – я взволнована тем, что застигнута врасплох. – Мне надо идти.
Жду, когда он подвинется и даст мне пройти, но парень наклоняется ко мне. Его волосы касаются моих плеч.
– Не уходи.
В голосе приказ, мольба, приглашение. По телу пробегает ток. Вены пульсируют. Мне хочется прижать его к шкафу и с жадностью утолить свой голод. Так бы я поступила с любым другим. Только не с ним. Он не тот, кого уже немного знаю. И не тот слепой и глухой, кто душил меня на пляже.
Беру его лицо в руки и нежно шепчу на ухо:
– Отойди, если не хочешь получить по яйцам опять.
Парень молчит, не двигается. Потом, спотыкаясь, отступает. Сжимает лицо, будто его ударили. Качает головой. Хватает воздух ртом. Вопросительно смотрит на
– Опять? Ты что… делала это раньше?
Его голос возвращается в норму. Мой пульс, конечно, нет. Я растеряна и сбита с толку. Требуются усилия, чтобы успокоиться.
– Очевидно, делала это не настолько хорошо, чтобы оставить впечатление, – отвечаю, намеренно разглядывая его промежность. И после выметаюсь отсюда ко всем чертям.