— А как насчет того, чтобы наняться в наемники? — с надеждой предлагаю я. В юности моей любимой серией книг были истории об отважном отряде наемников, которому удалось спасти от пиратов целую звездную систему и получить столько денег, что они буквально купили себе собственную маленькую планету. Затем их предводитель, лихой Билли Файрбрэнд, развил успех: построил флот побольше, нанял еще солдат, спас принцессу, женился на ней и в итоге был провозглашен монархом целой коалиции систем, способной соперничать с кем угодно в мирах Внутреннего Кольца. И все это время он сражался за правду, справедливость, прекрасных женщин и большие деньги.

История была нелепой, но это не помешало четырнадцатилетнему мне буквально боготворить Билли Файрбрэнда и всем сердцем желать вырасти и стать таким, как он. И, не считая разочарования моего отца, именно эти книги во многом и стали причиной, по которой я пошел служить в Прометеанский флот.

Но, судя по выражению лица Лин, она, видимо, в свое время обошла стороной «Приключения Мародеров Файрбрэнда». А жаль, из нее получилась бы отличная принцесса Никита Старшайн.

— У нас есть несколько свободных кают, — говорит она, даже не рассматривая мою гениальную идею с наемничеством. Придется предложить еще раз попозже, может, удастся ее уломать. — Мы могли бы возить пассажиров вместе с грузом.

Я киваю, не выказывая своего глубокого разочарования тем, что мне не суждено стать новым Билли Файбрэндом.

— Это может сработать. И, не считая расходов на еду и воду, это будет чистая прибыль сверх выручки от груза. По-моему, отличная идея. — А на самом деле думаю: «Глупая Лин и ее дурацкая, совсем не геройская практичность». Но даже я понимаю, что веду себя как капризный ребенок, поэтому держу эти мысли при себе.

Тут ее лицо озаряется от моего комплимента, и все мысли о наемничестве вылетают у меня из головы. Лин сногсшибательна, даже когда не в духе. А в те редкие моменты, когда она чему-то рада, от нее просто захватывает дух. Достаточно, чтобы я забыл и про Билли Файрбрэнда, и про Никиту Старшайн, и про Скутера Джеймса, и про всех остальных Мародеров.

— Хорошо, — говорит она так, будто все уже решено, — но следующий вопрос: куда нам лететь за грузом?

Я обдумываю ее вопрос и приказываю импланту вывести карту ближайших звездных систем в режиме трансляции, чтобы Лин тоже видела. Я пробегаю глазами названия ближайших систем, большинство из которых мне незнакомы, пока одно не бросается в глаза.

— Надежда Кейт, — говорю я.

Она согласно кивает.

— Независимая система, известная своим довольно либеральным правительством и крупный транспортный узел для этого сектора. Разумный выбор.

Я киваю с таким видом, будто думал о том же самом, а не просто выбрал Надежду Кейт, потому что название звучало… ну, обнадеживающе. Я не знаком с этой частью космоса; мало кто знает, что находится за пределами их родной системы, и уж тем более — за пределами их звездного государства. В Прометеанском флоте мы в основном изучали те звездные державы, системы и планеты, с которыми нам, возможно, пришлось бы воевать, и ничего в этом направлении в списке никогда не было. Но Лин часто демонстрирует удивительную глубину познаний, и я понимаю, почему она была такой быстро восходящей звездой во флоте, пока то, что случилось с ней на эсминце «Ордни», не положило всему конец.

— Хорошо, первый помощник, — говорю я ей. — Прокладывай курс на Надежду Кейт и совершай прыжок. А я спущусь в машинное, посмотрю, смогу ли я там хоть в чем-то разобраться на случай, если возникнут проблемы.

Она резво встает и выходит из крошечного камбуза, направляясь на мостик — который на нашем маленьком корабле больше похож на кабину пилота. А я, наконец оставшись один, начинаю шарить по камбузным шкафчикам в надежде, что у той бутылки скотча двухдневной давности есть где-то брат, которого Лин еще не успела найти и выкинуть.

Будь это история из «Приключений Мародеров Файрбрэнда», я, герой, после событий на «Персефоне» завязал бы с выпивкой. Стал бы полностью искупившим вину и изменившимся человеком. Но, как только что болезненно напомнила Лин, это не история про Билли Файрбрэнда. И хотя я чувствую себя гораздо лучше, чем неделю назад, когда только прибыл в систему Герсон и встретил Джессику, ничто из этого не избавило меня от тяги. Откровенно говоря, я даже не уверен, что хочу бросать пить. Реальность в наши дни просто ужасна.

Глава 3 Разбитые надежды

Глава 3

Разбитые надежды

— Что значит, мы не можем взять этот груз? — спрашиваю я, должен признать, гораздо более раздраженным, чем профессиональным тоном. Но парень за большим столом в крошечном кабинете у главного холла станции «Надежда» этого заслуживает.

— Послушайте, — продолжаю я, указывая пальцем ему в грудь. — У вас есть груз, и вам нужно этот груз доставить отсюда в систему Мондез, так? — Я не жду его ответа, а потом большим пальцем той же руки тычу себе в грудь. — У меня есть корабль, и этот корабль может доставить ваш груз в Мондез, за что вы дадите мне денег. Груз на месте, оплата у меня. Все в выигрыше. Так в чем проблема?

Судовой брокер разводит руками и пожимает плечами, хотя я вижу, что он раздосадован тем, что я говорю с ним, словно он особенно тупой воспитанник детского сада.

— Как я вам уже говорил, капитан… Лопес, кажется? Вы не смогли предоставить мне ни поручительства грузоперевозчика, ни даже судовой регистрации. Без этого никто не доверит вам свой груз, и вам еще повезло, если местные констебли до сих пор не конфисковали ваш корабль за отсутствие документов о праве собственности. Мы здесь уважаем закон, знаете ли.

День и без того выдался долгим и нервным. И все же, не горжусь этим, но именно в этот момент я начинаю на него орать, используя выражения, в знании которых никогда не признался бы ни один правильный, напыщенный офицер Прометеанского флота. Впрочем, я слышал, как мой бывший тесть орет на экран во время футбольных матчей, так что кое-что знаю. К тому же недавно я поднабрался новых словечек от одного жутко надоедливого, но очень изобретательного энсина с «Персефоны». Сейчас я опробую некоторые из них.

К счастью, Лин хватает меня за руку и выволакивает из крошечного кабинета прежде, чем я успеваю всерьез усомниться в происхождении брокера и намекнуть на всякие нехорошие вещи о его матушке. Моя собственная мать влепила бы мне пощечину, но я только начал. Энсин Стивенс бы мной гордился.

Я уже готов был стряхнуть руку Лин, развернуться, вернуться в контору и съязвить что-нибудь убийственное насчет волосатой родинки на подбородке у этого типа, но хватка моего первого помощника на моей руке сжалась крепче. Я посмотрел на нее и увидел, что она смотрит не на меня, а куда-то через холл. Я проследил за ее взглядом, на мгновение забыв о брокере с родинкой.

Главный холл был самым большим открытым пространством на станции, и в преддверии местного обеденного часа здесь было полно народу. Но я без труда выделил из толпы того, на ком сосредоточилась Лин — в основном потому, что он был единственным, кто открыто не сводил с меня глаз. Затем он двинулся к нам, не отрывая от меня взгляда.

Первой моей мыслью было, что это констебль, которым нам недвусмысленно пригрозил брокер, из чьей конторы мы только что вышли. Но ничто в нем не кричало «коп». Не то чтобы я много общался с полицией, если не считать флотских патрульных и военную полицию, а тех видно за километр. У них странная походка, потому что им хирургически вживляют дубинки… ну, вы понимаете, куда.

И все же я не думал, что этот парень — коп, потому что на полпути ко мне он отвел взгляд и украдкой огляделся, словно сам опасался констеблей. Поэтому я решил остаться на месте и позволить ему подойти. Это могло быть интересно.

Лин так не считала. Я видел, что ей не терпится сбежать. Так что теперь мой моральный долг — стоять на своем и показать ей, что я не боюсь. В конце концов, как она любит напоминать, я — капитан.

Парень остановился всего в метре от нас. Он по-прежнему смотрел мне в глаза, хотя и метнул быстрый взгляд на Лин, чтобы смерить ее с ног до головы. Кто бы удержался? Но она была совершенно не его поля ягода; в смысле, парень был ниже нее ростом, а нос его, похоже, был сломан, и не раз, да еще и криво сросся. К тому же он был лыс, но не той крутой лысиной, как у некоторых мускулистых актеров, а скорее, как у бухгалтера, который носит дурацкую соломенную шляпу, чтобы не обгорела макушка.

Я как раз представлял этого типа в соломенной шляпе и с калькулятором в руках, когда он наконец заговорил.

— Прошу прощения, не вы ли владельцы того корабля, что пришвартован у шлюза Б32? — Говорил он лениво, почти безразлично, что никак не вязалось с его напряженным взглядом.

— Смотря кто спрашивает, — ответил я, стараясь говорить таким же тоном, будто мне этот разговор уже наскучил.

— Оуэн Томпсон, — сказал он, делая шажок вперед и протягивая мне руку.

Наплевав на осторожность, я протянул руку и пожал его ладонь. Будь он копом, он бы воспользовался рукопожатием, чтобы притянуть меня ближе и защелкнуть на запястье наручники. Но он этого не сделал. Вместо этого его холодная сухая рука быстро тряхнула мою и отпустила.