– Почему?

– Слишком большое расстояние. Во всех смыслах. – Оксана вздыхает и украдкой бросает взгляд на сцену, где Андрей как раз «стреляет» в Кашу из пальца. Схватившись за сердце, тот падает на колени и начинает дергаться, загребая воздух руками. Это что, имитация предсмертных судорог? – Я рада, что у него все так сложилось, правда, но мне его иногда не хватает. Вообще нас троих. Егор, кажется, так и не смог простить Андрея.

– Из-за чего?

– Ну он думает, – Оксана начинает нервно ерзать, – что Андрей его вроде как предал. Бросил нас обоих, променял на… В общем, Егор тяжело отпускает обиды.

– И почему я даже не удивлена…

Оксана слегка хмурит брови и дергает ниточку, торчащую из бокового шва юбки.

– Знаешь, если какой-то человек тебе не нравится, это еще не делает его плохим.

– Верно, – отвечаю я. И упрямо добавляю: – Плохим его делают плохие поступки.

– Ты ничего о нем не знаешь, – вздыхает Оксана.

– Верно. Ни о нем, ни о тебе, ни об Андрее…

Наверное, обида в моем голосе звучит слишком явно, потому что Оксана виновато прикусывает губу. Мы обе молчим, а потом она резко встряхивает волосами и говорит напряженно, почти с вызовом:

– Знаешь, вообще-то раньше ты и сама не особо стремилась что-то узнавать. Сколько тебя помню, всегда всех сторонилась. Просто сидела на задней парте и молчала. А теперь так говоришь, будто бы от тебя что-то нарочно скрывали. Ты ведь никогда ни с кем…

Мы не успеваем закончить разговор: Тор громко хлопает в ладоши и зовет всех на сцену:

– На сегодня закругляемся с репетициями, спасибо всем! Перед уходом хочу с вами сделать одно небольшое упражнение, называется «Зеркало». Суть в том, чтобы научиться реагировать на поведение партнера, считывать его. Это важно. Ведь актерская игра должна быть живым диалогом, вам нужно отталкиваться друг от друга, а не просто говорить по очереди текст. Надеюсь, я понятно объяснил. А если нет… Ну, это в любом случае весело! Давайте по парам все.

– Эй, Бэмби, иди ко мне! – кричит Каша, размахивая руками. Оксана с улыбкой машет в ответ, и мы поднимаемся на сцену. Кажется, она даже рада, что нам не придется делать упражнение вместе. Мне тоже не хочется продолжать разговор. В основном потому, что Оксана вообще-то права, и мне это совсем не нравится.

Я натягиваю рукава толстовки на пальцы и оглядываюсь по сторонам. Судя по всему, остальные уже нашли себе кого-то. Андрей даже не смотрит в мою сторону: они с Максом оживленно переговариваются, обсуждая роли.

– Лера, ты одна? Прекрасно, вставай с Сашей, – предлагает Анна Викторовна.

Ч-ч-черт! Вот сейчас мы с Лерой точно идеально «зеркалим» друг друга: и на ее, и на моем лице одинаково недовольное выражение. Мы не здороваемся, да и вообще не говорим друг с другом.

– У всех есть пара? Чудно! – Тор становится перед сценой, широко расставив ноги и слегка приобняв Анну Викторовну за плечи. Надо бы спросить у Каши, как у них дела… – Итак, повернитесь лицом друг к другу. Представьте, что вы зеркала. Один из вас медленно выполняет какое-то движение, другой максимально точно его повторяет. В идеале движения должны быть синхронны! Начните с простого: поднять руку, улыбнуться, показать язык, затем понемногу усложняйте. Все понятно? После поменяетесь по моему хлопку. Начали!

Лера показывает первой. Она делает несколько плавных движений, похожих на танцевальные, а затем выгибается назад и встает на мостик.

– Кажется, мне досталось кривое зеркало, – насмешливо фыркает она, глядя на мои нелепые попытки повторить ее движения.

– Меняемся, – командует Тор.

Я немедленно засовываю палец в нос. Давай-давай, Лерочка, повторяй!

Лучше всего упражнение получается у Каши и Оксаны. Они так ловко кружат по сцене, что толком и не поймешь, кто показывает, а кто повторяет. Спорим, из них получилась бы классная пара? Уж точно получше, чем из Оксаны с Егором…

– Отличная работа, давайте похлопаем себе! – командует Тор. – Всем до вторника! Все молодцы!

Я нарочно задерживаюсь на сцене и заново завязываю узелки на шнурках. Андрей с Лерой и Максом обсуждают какой-то концерт. Может, он заметит меня и мы сможем поговорить? Не знаю еще, что скажу, я только… я только не хочу, чтобы дурацкая пропасть между нами расширялась еще сильнее. Может, я перегнула палку. Может, я зря так давила, но ведь я же хотела узнать, как помочь!

– Привет, – робко говорю я, подходя ближе. Андрей, Макс и Лера прерывают разговор. Лера смотрит, сощурившись. Ее взгляд – как дуло пистолета, которое упирается прямо мне в лоб.

– Да? Ты что-то хотела?

Я сглатываю и усилием воли подавляю истеричное хихиканье, которое рвется из груди.

– Насчет репетиций. Встретимся еще раз? Я хотела…

– Извини, не заинтересован, – холодно отвечает Андрей. – Лер, чем история-то закончилась?

Лера, блеснув торжествующей улыбкой, отрывает от меня взгляд и принимается что-то говорить. Кто-то что-то ей отвечает. Кто-то чему-то смеется. Но я не понимаю ни слова. Я стою за пределами их маленького кружка и чувствую себя так, словно меня только что выставили вон. Ткнули пальцем в угол возле помойки и рявкнули: «Место!».

Никто не обращает на меня внимания. Лера громко смеется, и ее смех, будто визг бензопилы, ударяет по нервам. На глазах закипают слезы. Я опускаю голову и на ватных ногах выхожу из актового зала. Прилипала? Приставучка? Репей? Идиотка. Вот кто я.

На улице идет снег, больше похожий на дождь. Школьный двор кажется промокшим и продрогшим насквозь. Я зарываюсь носом в пушистую оторочку куртки. Пахнет дымом, сырой землей и искусственным мехом.

– Эй, Мацедонская. Где Оксанка?

Я вздрагиваю. Торопливо вытираю мокрые щеки и оборачиваюсь на голос. Егор стоит, привалившись к колонне, и слегка дрожит. Одет он явно не по погоде: только тонкая куртка поверх толстовки, ни шарфа, ни шапки. Понтуется? Вот же дурак.

– Они с Кашей… с Тимофеем что-то насчет костюмов обсуждают.

Я запоздало вспоминаю, что обещала к ним присоединиться. Совсем вылетело из головы! Егор, нахмурив брови, делает шаг вперед, а я отступаю. Не до конца зажившие ссадины и мрачное выражение придают его лицу угрожающий вид. Тени под глазами такие густые, будто кто-то мазнул синей краской.

– Между ними что-то есть?

– Что? – непонимающе переспрашиваю я.

– Она… влюбилась в него? – запнувшись, с трудом выговаривает Егор. – Или он в нее?

– А если и так? – неожиданно для самой себя говорю я. Егор бледнеет и стискивает пальцы в кулаки.

– Это правда? – севшим голосом переспрашивает он.

Позади нас хлопает дверь. Это Андрей. Выглядит запыхавшимся, волосы растрепались. На мгновение наши взгляды встречаются, но я тут же разрываю контакт и бросаюсь прочь. Егор удерживает меня за предплечье:

– Это правда?

– Эй, руки убери от нее, – с угрозой говорит Андрей.

– Так это правда?

– Да!

Я вырываю руку и быстро сбегаю по лестнице. Пусть сами разбираются со своими проблемами! А я не стану оборачиваться. Я ускоряю шаг. Деревья шумят от ветра, но шум в голове еще громче. Бабах! Это чувства и мысли сталкиваются внутри, словно огромные айсберги, и разбиваются друг о друга в крошево.

И уже непонятно, где что.

В субботу мы с мамой устраиваем день генеральной уборки, а все воскресенье бездельничаем. Мама называет такие дни «горизонтальными», потому что мы почти не встаем с дивана. Едим бутерброды с кетчунезом и смотрим телевизор, прыгая с канала на канал. Мозг превращается в желе, извилины распрямляются… Боже, в этом что-то есть!

К понедельнику я чувствую себя отдохнувшей и полной сил. А вот Каша, наоборот, вялый и унылый, как переваренная макаронина. Я сажусь за парту и здороваюсь, но он в ответ хмуро бурчит что-то невнятное и отворачивается. Из огромных наушников на его голове доносится Билли Айлиш. Из-под черного ободка торчит смешной хохолок. У папы тоже есть такой, раньше мы с мамой шутили, что это связь с космосом.

Я прячу улыбку. Спорим, Каша не сможет долго злиться на меня молча? Десять, девять, восемь, семь…

– Знаешь что. – Каша сердито стаскивает наушники и поворачивается ко мне: – Если ты собираешься нас динамить, говори сразу.

– О чем это ты? – я растерянно моргаю.

– Вот, значит, как? Чудно! Ты даже не помнишь. Кружок белошвеек! Котлетка, мы с Бэмби ждали тебя целый час! А ты мало того что не пришла, так еще и на звонки не отвечала!

Вот черт! Я так расслабилась в выходные, что совсем забыла про телефон. Поставила его на зарядку только утром, как проснулась.

– Прости, я на выходных совсем выпала из жизни. Даже не заглядывала в телефон!

– И ты ожидаешь, что я в такое поверю? Серьезно? Ты что, в каменном веке живешь? Иди повесь свою лапшу на другие уши!

Он сердито нахлобучивает наушники обратно на голову и раздраженно барабанит по парте пальцами, выстукивая какой-то ритм. Но из динамиков не доносится ни звука, так что я наклоняюсь почти к самой парте, заглядываю ему в лицо и честно признаюсь:

– А ты перестанешь на меня сердиться, если я скажу, что просто не привыкла к тому, что кто-то может мне звонить и писать? Кроме родителей. Но они и так были дома. Мне телефон раньше просто особо был не нужен, вот я и…

Каша бросает на меня долгий хмурый взгляд. Звучный голос Тора командует всем рассесться по местам и раскрыть учебники. Слышен шелест страниц, и Каша сдается.