– Да, потому что тогда мы находились в «Сплендоре». Волшебство порождается тамошней водой. И здесь я не смогу получить доступ к нему.

Она встала.

– Тогда мы вернемся туда.

Он нежно коснулся ее предплечья.

– Это не сработает. Стелла хотела построить свой отель над горячими ключами, чтобы запереть волшебство внутри. – Он сглотнул. – Потому что, когда оно не заперто, оно испаряется. Помнишь?

И тут до него дошло, что она не помнит.

Она видела, как Клементина рассказывала про Дни Чудес, но это было одно из тех воспоминаний, которые Анри забрал из ее памяти. И хотя потом она сказала, что его собственные воспоминания пронеслись в ее сознании, когда они возвращались к нему самому, было очевидно, что ее память не сохранила их детали.

И он объяснил. Он рассказал ей, как весной волшебство на несколько дней разливалось по здешней долине и ненадолго становилось доступным для всех, прежде чем испариться, с тем чтобы цикл мог начаться сначала. Построив свой отель, Стелла использовала его как плотину, заперев волшебство, но теперь «Сплендор» исчез. И вместе с ним ушло волшебство.

От лица Джульетты отлила вся кровь.

– Значит, мы ничего не можем сделать? Твоих способностей… больше нет?

– Мне очень жаль, но да, так оно и есть. Быть может, волшебство вернется будущей весной, когда растает снег. А может быть, до тех пор пройдет немало лет.

– А может быть, – сказала Клэр бодрым голосом, не вяжущимся с унынием, воцарившимся на кухне, – нам вообще не нужно никакое волшебство.

– О чем ты? – спросила Джульетта.

Клэр улыбнулась ласковой улыбкой.

– Есть и другой способ делиться воспоминаниями. – Она похлопала по сиденью стула, стоящего рядом с ней. – Сядь сюда, Джулз, и расскажи мне про меня и себя.

И Джульетта начала рассказ.

Они говорили много часов, всю ночь напролет, пока горизонт не окрасился розовым.

Джульетта рассказала Клэр все, что помнила об их детстве, она говорила о поведанных шепотом секретах, неловкие моментах, совместных мечтах. И сдабривала все это любовью и юмором.

Она держала свою сестру за руку и творила волшебство, нисколько не уступающее по силе всему тому, которое доводилось творить Анри.

У него было странное ощущение – он чувствовал себя и частью их истории, и чем-то, находящимся вне ее. Он видел все воспоминания Клэр о Джульетте, все до одного. Он знал их так хорошо, что смог бы рассказать каждое. Но узы, связывающие этих двух сестер, оставались для него чем-то совершенно чуждым. Он не мог представить себе, каково это – любить кого-то настолько глубоко, что это чувство не уходит, даже когда в сознании не остается воспоминаний, за которые оно могло бы уцепиться. Глядя на них, он подумал о том, как, пробуя один из сдобренных эмоциями десертов Амеллы, невольно погрузился в ностальгию, предназначенную для кого-то из гостей. Он вечно отведывал то одно, то другое, но ему никогда не удавалось насладиться всей трапезой.