На макете тоже с избытком хватало флажков, но я не стал приглядываться к ним и отошёл к бару. Разговоры почтенной публики точно не предназначались для посторонних ушей, так зачем отягощать свою жизнь чужими секретами? Чужие секреты стоит выведывать тайно, а никак не стоять и не внимать им в открытую. Могут ведь и нож в спину загнать в последствии, когда стану не нужен. Мне участие в этом мероприятии и без того не слишком высокие шансы на долгую счастливую жизнь сулит…

Я привычным движением крутанул чётки, поцеловал святой символ и от любезного разрешения хозяина промочить горло отказываться не стал. Выбрал уже початую бутылку, позолоты на этикетке которой хватило бы на половину гульдена, выдернул пробку, плеснул на донышко красного вина, сладкого и креплёного, пригубил и наполнил бокал на треть.

После отошёл к окну, вид из которого открывался не только на соседнее здание и узенькую улочку, но и на краешек площади перед императорским замком, и с удовольствием отпил вина. Тусклая рыхлая луна ещё висела над городом, и невольно я порадовался, что в сундуке припасена бутылка рома, будто сейчас это имело хоть какое-то значение.

– Магистр!

Я обернулся и обнаружил, что, погружённый в свои мысли, упустил момент окончания заседания. Следователи направились на выход, компанию барону и капитану составил только самый молодой из них. Лицо с жиденькими усиками над верхней губой показалось знакомым; модно одетый сеньор с повязанным на шею шёлковым платком перехватил взгляд и шагнул навстречу.

– Вильгельм вон Ларсгоф, – протянул он руку с взметнувшейся кружевной манжетой сорочки. – Мы встречались в Стожьене!

Я вежливо улыбнулся и ответил на рукопожатие, хоть никаких приятных воспоминаний у меня от той беседы и не осталось.

– Магистр! – вновь окликнул меня барон аус Барген и указал на макет. – Подходите, прошу!

Капитан Колингерт отступил и сложил руки за спиной. Не стал вмешиваться в разговор и молодой следователь, предоставив ввести меня в курс дела хозяину кабинета.

Я подошёл и уставился на макет Ренмеля.

– При всём уважении к вашей милости, – сказал, разглядывая дома, – но не возьму в толк, чем вызван столь срочный вызов. Могу лишь предположить, что как-то связано с недавним обыском…

– Не совсем! – оборвал меня барон, перестал сутулиться и распрямился во весь свой немалый рост, да так что затрещал по швам камзол. Высокий и массивный с немалым животом и толстенными ручищами он напоминал вставшего на задние лапы медведя со своего родового герба и не абы какого, а смертельно опасного шатуна. – Нам действительно удалось установить личность человека, известного вам как Сильвио де ла Вега. Но вопрос не в том, кто он, а в том, что он намеревается предпринять.