Карета вдруг показалась тесной. Жар под кожей вспыхнул снова. С момента первой трансформации грань между жизнью и возбуждением стала до смешного тонкой. Достаточно было одного воспоминания — и тело отзывалось мгновенно. А стоило подумать о Лео — всё усиливалось. Что-то в ней жаждало его без объяснений. С Каспеном желание было первобытным, жгучим — как зверь. С Лео — медленным, тлеющим углём, глубоко в груди. Избавиться от него было невозможно. Да она и не хотела. Одна мысль о близости с ним приводила в смятение. Тэмми наклонилась вперёд, обхватив голову руками. Нужно взять себя в руки.

— Мисс? — голос лакея вырвал её из мыслей. — Мы прибыли.

Дверца распахнулась. Холодная ночь встретила её звёздами и тонким серпом луны. Она подняла глаза на тёмные башни замка — и сердце сжалось. Не хотелось переступать этот порог. Этот дом больше не принадлежал ей.

Теперь он принадлежал Эвелин.

Тэмми задержала руку на дверной ручке. А вдруг за ней прийдет — Лео? Или Эвелин? Он велел прийти одной — значит ли это, что и сам будет один? Но, открыв дверь, она увидела не его. В холле стоял лорд-камергер, встречая её с вежливой улыбкой.

— Темперанс, — сказал он спокойно. — Как вам сегодняшний вечер?

— О, — она прочистила горло. — Хорошо.

Он кивнул.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Она подчинилась, прошла за ним через вестибюль в гостиную. Там камергер поклонился и удалился. Всё выглядело слишком официально. Давала ли её новый статус с короной хоть крупицу уважения в этих стенах? Или он просто жалел её?

Тэмми захотелось выпить.

Она обвела комнату взглядом, нашла поднос с хрустальным графином янтарного виски. Подошла, налила себе щедрую порцию и осушила стакан. Жгучая жидкость немного успокоила нервы. В гостиной было жарко, и проклятый халат вдруг стал тесен.

На стенах висели портреты — десятки лиц. Все — королевской крови, все давно мертвы. Белокурость Лео, казалось, передавалась по роду неизменно: даже если отцы брали брюнеток, дети всё равно рождались светлыми. В каждом лице — черты Лео. У одного — его серые глаза, у другого — тонкие пальцы. И вот — Максимус.

Тэмми подошла к портрету, всё ещё держа стакан. Бывший король стоял в знакомой библиотеке — той самой, где проходил ритуал «Резвых Шестидесяти». На его запястье сверкал золотой браслет. Интересно, где он теперь? Свободен или в темнице? Мысль оборвал звук. Кто-то прочистил горло.

В дверях стоял Лео.

Он не изменился. Всё тот же — высокий, стройный, безупречно одетый в бархат. Его волосы — белоснежные, гладко зачёсанные назад. Почему-то Тэмми ожидала увидеть в нём что-то иное — взрослость, усталость — но изменились только глаза: они потемнели от бессонницы. Она не хотела думать, кто лишал его сна. На руке — кольцо. Неужели то же самое, с которым он женился на ней? Тэмми всё ещё носила своё — не снимала с дня свадьбы. Наверное, теперь он попросит вернуть его. Эта мысль обожгла ее.

— Тэмми, — сказал он.

Одно только имя — и внутри неё что-то проснулось.

— Лео, — ответила она.

Ей вспомнилось, как Каспен когда-то соединил их головы и запечатал их связь поцелуем. Как хотелось повторить это сейчас… Тэмми быстро отогнала мысль. Лео больше не принадлежал ей. Он принадлежал другой — и она сама отпустила его. Не имела права тосковать по тому, кого сама же отдала.

Его взгляд скользнул по ней, задержался на коварно глубоком вырезе халата.

Она поставила стакан, боясь выронить.

— Спасибо, что пришла, — голос его был формален, почти холоден. — Я не был уверен, что ты согласишься.

— Почему?

Он чуть склонил голову.

— Потому что ты… теперь с ним.

Она не знала, что ответить. Разве то, что она с Каспеном, означало отказ от Лео? Она же сама просила, чтобы они увиделись вновь.

— Я всегда приду, если позовёшь, — тихо сказала она.

Он промолчал. Ей вдруг захотелось выпить ещё, но, возможно, трезвость была спасением. Даже без вина ей было слишком жарко, а при виде Лео — ещё жарче.

— Ты… — начал он, но запнулся.

— Я?

— Счастлива?

Как ответить? С Каспеном — да. Но часть её души всё ещё тянулась к Лео. Эта часть была реальна — такая же живая, как любовь к Каспену. Она не могла заставить себя думать иначе. Поэтому спросила в ответ:

— А ты?

Его взгляд был неотвратим. Она едва выдерживала его. Хотелось подойти, коснуться лица, заставить его улыбнуться. Но пришлось сжать кулаки.

— Счастье — роскошь, — прошептал он.

Она не знала, что значит этот ответ. Счастлив — но какой ценой? Или несчастлив — и уже не верит, что может быть иначе?

Но спрашивать не стала. Вместо этого задала единственный вопрос, ради которого и приехала:

— Ты нашёл её?

Тэмми ожидала немедленного ответа, но тот не последовал. Простой вопрос — и всё же он будто застрял у него в горле. Ей нужно было услышать лишь подтверждение.

— Да, — произнёс он наконец, глухо.

Она кивнула. Слова обожгли, хотя именно этого она добивалась. Пусть нашёл, пусть счастлив. Но вместе с облегчением пришла волна ревности, такая сильная, что перехватила дыхание. Мелькали в воображении образы — Лео, целующий Эвелин, шепчущий ей то, что когда-то говорил Тэмми. Это было невыносимо.

Тэмми знала, что не должна этого говорить, у нее не было на это прав. Но ей нужно было чтобы он знал правду:

— Я скучаю по тебе.

Глаза Лео потемнели, блеснули желанием — звериным, таким же, как в ней. Но на лице промелькнула боль, и Тэмми пожалела, что произнесла это. Она не хотела причинять ему боль.

Лео открыл рот, но после закрыл. Как бы она хотела читать его мысли, как читала мысли Каспена! А теперь — лишь тишина и ожидание.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он произнёс:

— Это пройдёт.

Что-то в ней оборвалось. Этот Лео был другим — холодным, отрешённым. Она понимала, почему, но всё равно ненавидела это.

Он скрестил руки, словно ставя между ними стену.

— Ну что ж, перейдём к делу?

— К какому?

— К аннулированию.

Так вот зачем она здесь. Тэмми должна была догадаться: после того как он нашёл Эвелин, это был единственный логичный шаг. Но говорить не смогла поэтому просто кивнула.

Лео кивнул на дверь:

— Прошу.

Каждый шаг давался тяжело, словно она шла сквозь воду. Она слышала биение его сердца, чувствовала его дыхание — тело отзывалось на всё. Когда уловила аромат его духов — тёплый, солнечный, но с примесью сладости, как ваниль, — у неё закружилась голова. Это был её запах. Тэмми была уверена в этом.

Она стояла на месте.

— Тэмми?.. — позвал он.

Она подняла глаза. Они были так близко, что дышали одним воздухом. Он чуть наклонился — или ей показалось?

— Ваше Величество? — раздался голос лорда-камергера у двери. — Вы готовы?

Лео сразу отпрянул, обернулся.

— Да. Мы готовы.

Мы.

Тэмми возненавидела это слово.

— Аннулирование должен засвидетельствовать бывший король, — сказал камергер. — Он ведь вас и венчал. Пройдёмте.

Они пошли вниз, в подземелье. Шаги отдавались эхом. Ее глаза были прикованы к спине лорда-камергера, а рядом находился Лео. Их руки почти соприкасались. Должна ли она коснуться его? Нельзя. Если она коснётся, то не сможет удержится.

Внизу было холодно, как в гробнице. Она вся зябла, и каждая клетка требовала тепла — его тепла. И кажется, а этот раз здесь было холоднее, чем она помнила. Лорд-камергер возился с замком, а Тэмми старалась думать о чём угодно, только не о жаре, исходившем от Лео. Бесполезно. Василиск внутри требовал — прикоснись.

Вопреки логики и желанию, пальцы Тэмми дрогнули. Ее сознание кричало ей остановиться. Но ее тело двигалось само по себе, дотронувшись до мизинца Лео. Когда она дотронулась до него, он замер. Пробежал заряд между ними. Вспышкой нахлынули воспоминания, что ей пришлось прикусить губу и сдержать стон.

Их ночь. Его голос.

— Не двигайся.

Она будет всем для него.

— Скажи это. Скажи, что хочешь мой член.

Она скажет все для него.

— Ты была создана для меня.

Это было правдой.

Она зажмурилась. А он? Он тоже вспоминает? Видел ли он тоже самое, что видела она в своих мыслях.

Тэмми ожидала что он отдернет руку, но он этого не сделал. Напротив, после небольшой паузы он все же слегка коснулся её пальцев. Ток прошёл по коже, по руке, до самого сердца. Всё тело отзывалось на это прикосновение.

Она уже не думала — только чувствовала, как зверь внутри тянется к нему. Она хочет его; ей нужно поцеловать и попробовать его, прижаться к его телу пока она не…

— Прошу, — сказал камергер.

Они вздрогнули и резко отдёрнули руки. Дверь скрипнула, впуская холод и тьму.

Сердце колотилось так, будто готово вырваться и стало трудно дышать. Казалось, они обменялись чем-то невидимым, чем-то, что теперь навсегда останется между ними.

Тэмми не посмела взглянуть на него. Вместо этого она просто шагнула в темноту вместе.

Подземелье встретило сыростью и мраком. Всё было, как прежде, — только теперь в дальнем отсеке сидел не её отец. Там, в цепях, был отец Лео.

Максимус.

Он сидел, ссутулившись, светлые волосы спутаны, глаза закрыты. Ничего не осталось от величественного короля, каким она его помнила. И Тэмми испытала странное удовлетворение. Вот он, преступник, там, где и должен быть. Её отец страдал здесь — теперь его очередь. Наверное, Лео посадил его сюда сразу после свадьбы. Интересно, каково это было для него.