— Про РамХана, значит, знаешь?

— Еще раньше, чем твоя мама пришла. Он предупредил о гостях, но Алан сам решил начать знакомство рода с тебя. Потому попросил пока никого не подпускать, боясь обидеть личным отказом. Тем более начались занятия, а Алан не любит пропускать уроки.

— Видимо, этим он в тебя, я помню часто сбегал с уроков.

— Ты был у себя дома, а Алан опасается, что его домашнее воспитание сочтут плохим и начнут настаивать на привязке к роду Де Калиаров.

— Я поговорю об этом с сыном. Не стоит быть хорошим для всех. Пусть не боится никаких привязок.

— Не боишься конфликта с родственниками из семьи. Я ведь знаю, как кровные узы важны для вас.

— Узы важны, не спорю. Но доверие между младшими и старшими важнее. Если настойчивость стариков будет заставлять Алана нервничать и сомневаться в себе и в семье его матери, значит, мы уйдем.

— Как всегда резкий, — фыркнула Литэя и, сев в кровати, посмотрела на меня очень внимательно.

— Что?

Любимая провела пальцами по щеке. Не удержавшись, чуть повернул голову и поцеловал её пальцы. Улыбнувшись на эту выходку, Литэя руки не убрала, а с нежностью заметила:

— Так не обычно. Видеть тебя перед собой. Слышать твой голос. Тонуть в твоем тепле.

— Привыкай. Теперь это навсегда.

— А как же твоя служба?

— Я напишу прошение об отставке.

— Думаешь, король примет его?

— Да. Я предупрежу Ариана на личной встрече, и если король не захочет отпустить меня, подам прошение прямо на заседании совета. За время моей службы очень многие вельможи мечтают о моем уходе. У Ариана не будет другого выбора, как одобрить отставку, ведь он прислушивается к совету. А там, думаю, будет практически единогласное решение принять мою отставку.

— Ты не пожалеешь об этом?

— Нет. Пойми. Это не сиюминутное решение. Я видел людей, нуждающихся в помощи и поддержке. Видел, с каким трудом королева Олесия отстаивала строительство школ и лечебниц, практически отвоевывала ресурсы для поддержки дальних поселений. Просила проследить за тем или другим караваном, что вез провизию, опасаясь, что его перехватят. И не без основательно. Многим я перешел дорогу именно охраной таких обозов. Ариан предпочитал расценивать это как дворцовые игры. И использовал эти стычки для своих ходов и королевских интриг.

— Почему?

— Пытался выяснить, кто ему предан. Кто хочет использовать его, или кого он может использовать сам. Собрания превратились в словесные баталии. И королева с генералами стали своеобразными фигурами на его игровой доске. Личные нужды и двор королю более интересны, чем жизнь простых подданных. Я, Чернокрылы, генерал Мирран. Мы отошли в сторону. Король не трогал нас, зная наши идеалы, а мы с каждым годом понимали, как становимся далеки от столицы и ее стремлений. Важная информация стала идти в обход личного рассмотрения короля, а он смотрит на это сквозь пальцы. После того как он спокойно распорядился отдать меченые вещи Седрику, понял, что наши дороги разошлись окончательно. Он ведь даже не подумал о последствиях своего решения, просто захотел побаловать своего любимца.