— Он, он оттолкнул меня… А я… Я же видел, что они с ним творили. Даже радовался, что он сам проходит через все пытки и муки. Но он…

— Он поступил как отец, — коснулась я щеки брата, ободряя его.

Не отпуская руки мужа, опасаясь, что снова покину свое тело, второй коснулась застывшей груди отца. Там, под кожей и плотью сияла маленькая звездочка. Еле тлеющая, крохотная и все же оберегаемая сиянием слез тех, кто его любил и простил. Сила, витающая вокруг через меня, наполнила искру светом и увеличило в размерах, придавая форму мужчины, что стоял, закинув голову и закрыв глаза.

— Папа! — малышка с визгом бросилась к нему, и душа отца вздрогнула, открыла глаза и обернулась на зов дочери. Он успел подхватить ее раньше, чем она врезалась в его ноги.

— Папа! — с места сорвался мальчик, и так же был обнят отцом.

— Папа? — Ной растеряно смотрел на проступающие рядом с ним фигуры душ наших родных.

— Ной, с тобой все хорошо? — тут же спросил отец, обнимая детей и с волнением смотря на живого сына.

— Да, я в порядке.

— Тогда, почему ты плачешь?

— Я…, - Ной поднялся и подошел к отцу, — я в порядке…

Он так же, как и остальные обнял отца, его руки прошли сквозь прозрачные тела, но слезы, скатывающиеся с глаз, несли в бледное тело души родителя яркий свет.

— Тепло, — улыбнулся отец от такой светлой ласки. — Ты простил меня?

— Да, папа, простил. Прости, что сказал это так поздно…

Отец прижался головой к голове Ноя, и я почувствовала, как по моей щеке прокатилась слеза. И соскользнув яркой искрой, направилась к отцу.

— Спасибо, доченька, — улыбнулся отец. — Ты же позаботишься о них.

— Разумеется, — кивнула я, поднимаясь.

Старшая, держась за руку Белого Волка, шагнула к нам. Шар защиты закрыл нас от всего мира, но поток благости все продолжал его наполнять, и души, впитывая эту силу, становились ярче и плотнее.

— Я бы хотел возродиться в нашем родном доме, — неожиданно проговорил старик, что восхитился жертвой отца, стоявший ко мне ближе всех. Он коснулся моего запястья, заставляя поднять руку. И как только я повернула ладонь вверх, белая жемчужинка скатилась на ее середину.

— А я хочу в семью целителей, — шагнула ко мне красивая девушка.

Они касались моего запястья и, сворачиваясь белыми жемчужинами, скатывались мне в руку. Одна, две… десять, двадцать, тридцать…