– Ты хочешь сказать, что твоя жизнь дороже жизни этого старика? – Кевин вышел вперед, заступаясь за Брюса Ворда.

– Причем тут… – махнул рукой Джейкоб, не желая вступать в полемику. – Я говорю о другом – я хочу жить. Всем ясно?

– Я однозначно голосую за то, чтобы жить. Мы не спасем тех, кто сегодня умер. Компренде? – Ольга, казалось, успокоилась. Она села, прислонившись спиной к решетке и закрыла глаза.

– Может мы и не спасем, но мы можем предотвратить другие смерти. – Кевин поддержал Брюса Ворда.

– Я, конечно, может быть чего-то не понимаю, – влез в разговор Финли, – но как именно с того света ты собираешься что-то там предотвращать? Гораздо логичнее подписать этот… договор или что там у него. И выйти отсюда – а потом пойти и доложить кому следует.

Собравшиеся переглянулись, раздумывая над словами Финли.

– Ты же слышал, что он сказал. – устало промямлила Ольга. – Ты подпишешь договор, по которому берешь на себя ответственность за эти убийства! Ты хочешь сгнить в тюрьме?

– Но, так мы, по крайней мере, будем живы. – пробормотал неуверенно Финли и сел обратно на свое место у двери в лабиринт рядом со Стэном.

– Финли прав, мы можем выйти, пойти и сдаться, и даже отсидеть то, что нам впаяют. Но мы поступим по чести. – Стэн поддержал друга, положив руку ему на плечо.

– Не много удовольствия в том, чтобы просидеть за решеткой всю оставшуюся жизнь. И ради кого? – Лия, молчавшая до сих пор, подала голос из дальнего угла комнаты. – Кто из вас может похвастаться тем, что люди были к нему хотя бы честны? Я молчу о том, чтобы они хоть раз сделали для вас что-то хорошее? Я точно знаю за себя, Катарину, Джейкоба и Мелани – мы не видели от других людей ничего хорошего в этой жизни, и…

– Ты не права, – Катарина Брамс говорила так тихо, что ее практически никто не услышал. – Я, хоть и настрадалась в своей жизни, но верю в людей. В конце концов – это только моя вина в том, что все так получилось… И я… я готова отдать свою жизнь, если смогу спасти кого-то.

– Опять двадцать пять! – взвился Джейкоб. – С вами все ясно – вы тоже отжили свое, как и старик Ворд. Но мы, молодые, хотим жить! У нас еще все впереди!

Мелани смотрела то на одного, то на другого, пытаясь понять их позицию. Сама она не могла похвастать тем, что готова положить свою жизнь за кого-то. Но и признаться в этом, даже самой себе, было невыносимо.

– Прекратите! Прекратите вы все! – сквозь рыдания прокричала Джессика и опять зашлась в слезах.

– Давайте обсудим все спокойно. – предложила Мелани. – Мы так никогда ничего не решим, если будем кричать друг на друга. Каждый выскажется за и против того, чтобы подписать эти чертовы бумаги. Согласны?

Вокруг воцарилась тишина. Мелани оглядела всех по очереди и не заметила сопротивления.

– Отлично. Кто начнет?

– Ты и начинай, раз предложила это. – выкрикнула Ольга.

– Мне… мне пока нечего сказать, – призналась Мелани, опустив глаза.

– Ага, сразу в кусты. Боишься признаться, что хочешь жить? А это нормально – хотеть жить! Слышите вы? НОРМАЛЬНО!

Вслед за вспышкой гнева Ольги наступила тишина. Финли и Стэн тихо перешёптывались между собой, Ольга насуплено пыхтела у решетки, Брюс Ворд что-то доказывал своему сыну на языке жестов, Сантьяго непонимающе таращился на собравшихся, а Джессика продолжала плакать, уткнувшись, по обыкновению, в плечо Кевина.

– Мел права. Нам нужно принять решение всем вместе, а значит мы должны работать сообща. – произнес наконец Джейкоб и посмотрел на часы. – Осталось не так много времени.

– Давайте для начала проголосуем, кто за, а кто против? Может быть вопрос можно решить большинством голосов? – внес свое предложение Кевин. – Поднимите руки те, кто ЗА то, чтобы подписать договор, взять на себя ответственность за убийства и остаться в живых. Ольга, Джейкоб, Питер, Лия, Джессика, Сантьяго. А кто против? – Кевин обвел взглядом комнату. – Брюс, Катарина… Это все? А остальные?

– Я бы хотела послушать за и против каждого варианта. – тихо пробормотала Мелани.

– Так не пойдет. Что это за позиция?

– А ты сам? Ты не поднял руку ни в первом, ни во втором случае, – вступился за Мелани Финли.

– То же самое касается и тебя! – парировал Кевин.

– Да что вы все собачитесь? – простонала Ольга, – всем же ясно, что все хотят жить. Что вы строите из себя… святую невинность?

– Я категорически против. – Брюс Ворд упрямо стоял на своем.

– И вы готовы пожертвовать своим сыном? – съязвила Ольга.

– Одна жизнь ничто, по сравнению с жизнями десятков, а то и сотен человек.

– Погодите, погодите. А теперь по порядку – как вы намерены спасти эти сотни, умерев в этом Богом забытом месте?

– Когда нас хватятся, начнется расследование. Столько людей пропало! Нас будут искать!

– Ну, меня, например, никто искать не будет, – фыркнула Лия. – Я сбежала от своего сутенера еще месяц назад.

– До меня тоже всем по барабану. – поддакнул ей Джейкоб.

Вдруг все начали говорить одновременно, пытаясь перекричать друг друга. Мелани закрыла уши руками и постаралась отстраниться от происходящего. Она чувствовала, что паника нарастает с каждой минутой, которая приближает их к принятию решения.

Часам оставалось отсчитать тридцать три минуты.

***

– Хватит! – не выдержала Мелани. – Мы так ничего не решим!

– А что ты предлагаешь? – закричал на нее Джейкоб.

– Давайте будем последовательны. Брюс высказал свое мнение о том, как он предполагает спасти других людей. Нужно этот способ подтвердить или опровергнуть. Кого реально хватятся, если он пропадет? Меня – никто.

– Меня тоже.

– И меня.

– Меня тоже нет.

– У меня никого нет.

– И у меня.

Мелани оглядела собравшихся глазами, округлившимися от удивления.

– Получается, ни у кого нет ни одного человека, кто мог бы обеспокоится вашим отсутствием?

Все переглянулись и снова молча уставились на Мелани.

– О чем мы тогда спорим, а? – Ольга поднялась с пола и заколотила в железные прутья, – Эй, ты, мудила! Мы готовы дать ответ!

– Погоди, – одернула ее Мелани, подскочив к решетке. – Мы еще не приняли решения.

– Да как не приняли? Предложение старика провально. Это, надеюсь, всем понятно? Мы все тут отребье, которое никому не нужно. И никто не хватится ни одного из нас. О чем еще думать?

Мелани молчала, разглядывая злое ухмыляющееся лицо, пытаясь сдержаться, чтобы не ударить. Но она не могла отрицать того, что Ольга права.

– Ольга права, – тихий голос Катарины Брамс еле-еле долетал до того места, где стояла Мелани.

– Мы можем выйти отсюда, а потом пойти и сдаться, рассказать все властям! – опять вылез со своей идее Финли.

– Правильно! – поддержал его молчаливый друг.

– Хорошо, хорошо. – Ольга подняла руки, как будто сдавалась, – Хотите – идите потом куда хотите! Это ваше решение и ваша жизнь. А я…

– Но, но, но, – из динамиков раздался треск, – один за всех, и все за одного! Если хоть один из вас пойдет в полицию – мы об этом узнаем. Но, спешу вас обрадовать, до тюрьмы вы не доживете. Если нужно – мы можем устроить даже авиакатастрофу, как тот рейс 905 с непокорными на борту.

Комната наполнилась жутким смехом.

Мелани почувствовала, как у нее по коже побежали мурашки, а сердце заколотилось еще быстрее.

– Что он сказал? Рейс 905? – Мелани схватила Джейкоба за рубашку.

– Да. Ты чего?

– Они… Они… – Мелани заплакала. – Даниель, о Боже…

– Поняли? – Ольга, не обращая внимание на ее рыдания, повернулась ко всем с видом победительницы. – Ничего вы никому не докажете! Помрете и все.

– Если сдадимся, то…

– Ой, надоело это слушать – голос Лии сорвался на крик. – У меня только-только появилась возможность по-настоящему жить, а не существовать, продаваясь всяким ублюдкам, охочим до таких мерзостей, о каких вы и не слышали! Вы не представляете себе, что это значит – жить сначала с клеймом убийцы своих родителей, а потом не слышать в свой адрес ничего, кроме «шалава».

– Клеймо убийцы своих родителей носишь не только ты, – прошептала Катарина Брамс. – И соглашусь – это очень тяжело. Но еще тяжелее – жить с этим, каждый день задавая себе вопрос «Почему я?» и не находить ответ. Мучиться, раздирая себя мыслями изнутри, и в то же время пытаться спрятать шрамы, от которых все шарахаются. Жить, как будто ты прокаженная… И верить в это. И считать себя такой… Я не боюсь смерти – я жажду ее. И уже давно.

Катарина Брамс заплакала, а в комнате опять повисла тишина. Все уткнули взгляд в пол, не зная, что сказать.

– Любая жизнь лучше, чем ее отсутствие. У меня мать покончила с собой после того, что умер отец. Он был полицейским, и его убили при исполнении. – Финли шмыгнул носом и попытался привычным движением убрать челку, прилипшую к окровавленному лбу. – Спустя год после смерти родителей, моя сестра… она… она сошла с ума и ее упекли в психиатрическую больницу. Она… она так накачена лекарствами, что не помнит ни меня, ни даже себя… Смерть разрушает всех, кто рядом. И если не получится спасти кого-то… я выбираю жизнь.

Стэн положил руку на плечо Финли и кивнул в знак солидарности. Мелани, смотря на него, пыталась угадать, какая история кроется за его молчанием, но не решилась задавать вопросы.

– Моя жена умерла, пытаясь спасти детей из класса, который она вела. В школе начался пожар, погибло больше двадцати детей и несколько учителей. Включая мою жену, которая до последнего вдоха пыталась спасти других. – старик Брюс Ворд вытер пот со лба и улыбнулся своему сыну, внимательно следящему за губами отца, пытаясь лучше понять, что он говорит. – У меня остался только Роберт, и… Я надеюсь, что моя жизнь тоже пройдет не напрасно.