– Что происходит? – спросил Габриэль, так и стоя в проходе. Мимо пробежал второй брат со стаканом воды и, толкнув его в плечо, выругался.

Никто не проронил больше ни слова. Теперь было слышно лишь жадное глотание и тихие стоны. Подойдя чуть ближе, Габриэль увидел, что из живота брата течет бурая кровь и пропитывает обивку и без того грязного дивана. Но еще страшнее было смотреть в оливкового цвета глаза, точно такие же, как твои собственные, и видеть, как они наполняются ужасом, и капля за каплей из них уходит жизнь.

«Скорая» приехала, когда все было кончено. Отец молча вышел и курил, стоя на крыльце, и только кивнул в сторону гостиной, пропуская врачей внутрь. Габриэль поднялся к себе. Ему не хотелось этого видеть. Ему до смерти было страшно смотреть, как выносят бездыханное тело. Такое же, как его. И до тошноты омерзительно видеть, как бьется в истерике, выставляя себя полным придурком и сосунком, твоя точная копия.

– Габс. – Брат стоял на лестнице, не решаясь поднять глаза.

– Чего тебе? – буркнул успевший завалиться на продавленный матрас Габриэль.

– Можно я останусь с тобой?

На него было противно смотреть. Привыкший к постоянному присутствию более решительного и грубого брата, с которым они делили одну комнату, парень теперь явно чувствовал себя не в своей тарелке. Но было в его бегающем взгляде что-то еще…

– Что там случилось? – вместо ответа задал вопрос Габриэль.

Брат уселся на край матраса, поджав под себя ноги. Его лицо освещала луна, просачиваясь сквозь маленькое окошко. Мертвенно бледная кожа, сумасшедший взгляд, чуть дрожащие губы.

– Это я его… Габс…

– Что? – Габриэль подскочил на месте и отшатнулся подальше, оглядываясь, чтобы в случае чего успеть сбежать. «Какого?!…» – Какого черта?!

– Я… не специально… Он… Он хотел сбежать – встретил какую-то шалаву и… Я пытался его отговорить, а он не слушал. Он сам бросился на меня, а я… Рядом лежал нож – не знаю, зачем я его схватил.

– Что ты несешь, мать твою?! – процедил сквозь зубы Габриэль.

– Он… он хотел уехать. Понимаешь? Бросить меня здесь. Одного, – голос перешел в шепот.

– Одного? Отец и я не в счет, что ли?! – Злость кипела в нем как никогда раньше. Он всегда им тайно завидовал. Тому, насколько они дружны. Как настоящие близнецы. И ему было ужасно обидно не какие-то пару минут, а все пятнадцать лет.

– Ты не понимаешь! – завизжал брат и вылетел с его комнаты, чуть не свалившись с лестницы.

И в ту же ночь он повесился в комнате, которую почти шестнадцать лет делил со своим братом. Он не смог его отпустить. И жить без него тоже не смог.

***

– Отвезешь меня? – спросила Лиана, когда они вышли на парковку и Габриэль начал устраивать на крыше машины свою потертую желтую доску для серфинга.

– А ты мне что? – ухмыльнулся молодой человек.

– А я… угощу тебя кофе, – она улыбнулась и вызывающе на него посмотрела. Чертовка.

– Мы это уже проходили.

– И что? Это ты тогда ушел. Не я. – Лиана пожала плечами и чуть расстегнула замок на обтягивающей ее идеальную фигуру кофте, лишь слегка обнажая грудь.

– Ты знаешь, почему, – отрезал он. – Отвезу. Садись. А кофе можем выпить как-нибудь потом.

Она недовольно надула губы и забралась на водительское сидение, высунув руку в окно, ожидая, что он отдаст ей ключи.

– Не дури, – засмеялся он.

– А что такого? Как будто в первый раз. – Девушка перебирала пальчиками, прося его поторопиться. – И вообще, ты стал какой-то слишком серьезный. Тебе надо расслабиться.

Он ничего не ответил, отдал ей ключи и сел рядом на переднее сидение. По дороге Лиана щебетала об общих знакомых, своей работе, планах на отпуск и казалась вполне нормальной. Габриэль сидел, смотрел в окно и лишь изредка поворачивал на нее голову и задавался вопросом: может, зря он отказался? Уж слишком хороша была чертовка.

Остановившись у своего подъезда, девушка одним взглядом еще раз спросила, не хочет ли он подняться к ней, а он рассмеялся и только помотал головой.

– Ладно, – скривила губы в ухмылке Лиана. – Я приду сегодня в бар. И буду ждать тебя.

– А если я не приду? – спросил, перепрыгивая на водительское сидение, Габриэль.

– Ты же знаешь, я готова ждать тебя вечно.

Он долго смотрел на нее, пытаясь увидеть в ней ту, на кого Лиана была так похожа. И с кем он по-настоящему всегда хотел быть, но…

Уже отъезжая, он опустил стекло и, пытаясь докричаться до входящей в подъезд девушки, крикнул:

– Я буду в десять!

***

Еще один труп. Еще одно прекрасное молодое женское тело с руками и ногами, разрезанными вдоль вен и артерий. Грудная клетка раскрыта и вместо сердца – охапка черно-белых перьев, просоленных морской водой.

Он долго смотрел на нее, пытаясь запечатлеть этот образ в памяти. От кончиков ног поднимаясь по бедрам, немного задержавшись в области живота, переведя взгляд на изуродованную грудь. Нежная тонкая шея, красивой формы губы, прямой нос…

И оливкового цвета глаза.

ЧАСТЬ 3. «Робин и Габриэль»

ЧАСТЬ 3. «Робин и Габриэль»

Глава 16. Семь дверей. Семь комнат

Глава 16. Семь дверей. Семь комнат

– Вы к нам? – Молодая девушка вышла из дверей, видимо, заметив случайную прохожую, разглядывающую дом и не двигающуюся с места.

– Не знаю, – неуверенно пробормотала Робин. Голос был знакомым, как и силуэт, казавшийся черным на светящемся фоне дверного проема.

– Заходите. Мы собираемся пить чай.

Легкий наклон головы и своеобразное произношение слова «чай» – она точно ее знает. Точнее, знала при жизни. Решившись, Робин поднялась по ступенькам и оказалась в залитой светом гостиной. Здесь стояли уютные диваны и кресла с низкими столиками, расставленные таким образом, чтобы несколько компаний могли объединиться за разговором под теплый сливовый пирог или бокал вина. На стенах висели профессиональные фотографии девушек, измененных фотошопом почти до неузнаваемости.

И все же Робин узнала каждую.

Оливия, Кьяра, Бетани, Кирстен, Мелани, Сандра, Лиана.

Они смотрели на нее через объектив, пробуждая в памяти воспоминания.

Обернувшись назад, Робин увидела, что осталась одна. Девушка, которая пустила ее сюда, просто испарилась, словно это был мираж. Наваждение. Подойдя к двери, она хотела было уйти и уже шагнула за порог, когда увидела вдалеке посеребренное луной море. Волны были такие большие, что, казалось, способны захлестнуть не только этот берег, этот дом, темнеющий за магистралью город, но и весь загробный мир. Где, как не здесь, мог найти свое успокоение молодой человек с оливкового цвета глазами?

– Робин?

Девушка улыбнулась. Конечно. Как можно не узнать этот голос, легкий наклон головы и своеобразное произношение слова «чай»? Как можно не почувствовать ту, чье сердце начало биться в тот же миг, что и ее собственное?

Робин не мешкала ни секунды. Обернувшись, она подбежала к ней и обняла, прижимая так близко, как будто хотела поглотить всю целиком.

– Задушишь, ненормальная! – завизжала девушка и отстранилась на расстояние вытянутой руки, рассматривая Робин. – Ты плохо выглядишь, сестренка.

– Спасибо, – засмеялась та в ответ. – Как ты?

– Такой странный вопрос, – фыркнула девушка и завалилась в кресло, вытянув длинные стройные ноги, обтянутые джинсами. Достав пачку сигарет, она повертела ее в руках и кинула на стол. – Куришь?

Робин только усмехнулась, достала сигарету и вопросительно посмотрела на сестру. Та поняла без слов и чиркнула зажигалкой.

Белый дым неприятно обжег горло, но для Робин это было высшим наслаждением. Поискав глазами бар, она налила себе стакан чистого виски и только потом устроилась напротив, развалившись в кресле точно так же, как сестра.

– Другим уже не наливаешь? – усмехнулась та.

– Тебе вредно. Как-никак впереди всего-то целая вечность, – язвительно ответила Робин.

– А ты что же, собралась обратно?

Робин пожала плечами и сделала еще один спасительный глоток. Глаза слипались. Слишком мало прошло времени в этом новом для нее мире, чтобы воспоминания стерлись и привычка каждый день ложиться спать прошла. Словно прочитав ее мысли, сестра подскочила с кресла, схватила гостью за руку и, несмотря на сопротивление, потащила наверх.

Семь дверей. Семь комнат. Все белые, почти сливаются со стенами. На них не было ни номеров, ни табличек с именами, но вряд ли хозяйки могли перепутать дверь.

Комната была небольшая, но светлая и вполне уютная. Большая кровать, кресло напротив, круглый столик, зеркало в полный рост, у панорамного окна широкий пьедестал с утопленной в нем ванной. И вид на море и бесконечно высокие волны.

***

Вода давно остыла, но Робин и не думала вылезать. Рядом с ней стоял стакан с виски, лежала пачка сигарет, а напротив, перед глазами, – ошеломительный рассвет. Грозовые серые облака окрасило в розовый и красный, и они казались догорающим пеплом от прогремевшего где-то вдали взрыва. Откуда-то слева сорвалась стайка чаек, и их силуэты чернели парящими душами, внося жизнь в этот безумный пейзаж. Море все так же волновалось, никак не находя покоя, и волны, зарождаясь где-то далеко-далеко, росли, делались плотными и могучими, поднимались все выше, а потом обрушивались белой пеной на стонущий под ударами песок.

Несуществующее солнце, выползая из-за горизонта, растворяло эту картину и стирало краски с неба. Из коридора раздавались шаги, хлопанье дверей, негромкий шепот. Если забыть, где находишься, то можно закрыть глаза и представить, что оказалась в женском общежитии. Странно только, что не слышно голосов мальчишек, жарко целующих на прощание налитые кровью от ночных поцелуев губы перед тем, как выпрыгнуть в окно, пока их не поймали с поличным.