Ла Риса только рассмеялась:

— Без минимализмов? Окей.

На следующее утро она вышла в длинной бронзовой накидке, сотканной из магических нитей, с вышитыми перьями фамильяров и золотым орнаментом на капюшоне. Перчатки были плотные, с рунной вязью на тыльной стороне ладоней — символ, что она теперь мать рода.

Когда свекровь увидела её, на мгновение замолчала. Уважение промелькнуло в глазах.

— Род Терра Альба, — представила она. — Сестра моя — Ла Юля. Мы выбрали этот дом, эти земли. И мы собираемся… остаться.

— Хорошо, — ответила женщина. — Тогда будь готова: аукцион артефактов через три дня. Это только для женщин… но не забывай, что за каждым великим родом стоят те, кто не ходят в парандже. Мужчины.

Ла Риса кивнула.

— Я не забываю. Они — моё пламя. А я — их небо.

* * *

Позже вечером, уже в мягком свете комнат, когда служанки разошлись, а окна затенились, в спальне хозяйки раздался глухой хлопок. Яйцо — первое, что «открыло глаз», — раскололось.

Из него показался… полупрозрачный зверёк с крыльями и золотыми глазами, который издал радостный крик и тут же плюхнулся Ла Рисе на грудь. Тепло, словно свеча, разлилось в её груди.

— Похоже, у нас будет… много фамильяров, — прошептала она, глядя на Юлю, появившуюся в дверях. — А ещё больше — сюрпризов.

Юля лишь кивнула. А Барсик, с выражением глубокой обиды, спрыгнул с комода и ушёл на крышу спать.

Глава 29

Глава 29

Полет занял чуть больше суток. Ла Риса, Ла Юля и Кара покинули родную планету, облачённые в полные комплекты боевой брони и паранджи, скрывающей их с головы до ног. Их сопровождал тёплый ветер и магический щит, активирующийся вокруг каждой из них — символ признания рода и личной безопасности. На этот раз только женщины — мужчины остались на родной планете, готовя архивы и схемы расширения владений.

Аукционная планета встретила их сияющими кольцами спутников, двумя лунами и мозаичным сиянием мегаполиса, раскинувшегося на вершинах летающих скал. Поверхность изумрудно-синего цвета блестела под тончайшей атмосферной вуалью, удерживающей магический климат и высокую плотность эфирных потоков. Именно здесь собирались лучшие магини, купчихи, алхимички и воительницы со всей системы.

Гостевой шаттл приземлился в зале приёма — колонны из светящегося кварца, купол, вышитый звёздами, пол, отражающий небо. Под ногами расцветали магические знаки — автоматическая проверка статуса. Когда Ла Риса ступила вперёд, один из символов вспыхнул лавандовым цветом.

— Признано. Мать рода Терра Альба. Доступ: полный.

Кара осталась на крейсере, как и договаривались. Управляющая шла чуть позади, в парандже цвета сухой лазури. Юля, новоиспечённая Ла Юля, вела себя уверенно, но в её походке ощущалась скрытая нервозность. Она впервые участвовала в мероприятии такого масштаба.

Внутри аукционного дворца было прохладно, пахло благовониями из сандала и неизвестных трав. Стены были украшены не просто гобеленами, а застывшими магическими воспоминаниями: артефакты, чьи истории были вплетены в ткань времени.

— Какой колорит, — прошептала Юля. — Словно ходишь по мирам чужих воспоминаний.

— Это и есть суть этого места, — отозвалась управляющая. — Здесь прошлое продаётся настоящему ради будущего.

Открытие аукциона сопровождалось пением магических хоров. Их голоса исходили не из уст, а вибрациями воздуха и света, и заставляли сердце сжиматься. Магистр-жрица в парандже цвета расплавленного золота подняла руку, и первый лот появился в круглом поле перед собравшимися: полупрозрачный кулон, внутри которого билось светящееся сердце растения, вымершего миллионы лет назад.

— Предмет: Сердце Леса. Восстанавливает плодородие любой почвы. Цена: от 10 миллионов.

Ла Риса ощутила, как у неё в груди заныло. Она уже знала, что пустыня у её границ требует такого артефакта. И, возможно, не одного.

Следующие лоты были не менее редки: фрагмент эфириума, усиливающий телепатию; зеркальная сфера, способная видеть истинную форму предметов; живая ткань, адаптирующаяся к носителю.

И наконец — яйцо.

Оно появилось на алтаре внезапно, без прелюдии. Белоснежное, переливающееся искрами цвета рассвета, оно покоилось в гнезде из звёздного пепла. Магистр не стала объявлять цену. Она просто посмотрела на Ла Рису.

Яйцо отозвалось.

Тонкая серебряная ниточка протянулась из него — и коснулась груди Ла Рисы, а затем исчезла. В зале воцарилась тишина.

— Лот продан. Призван родом. Противоречий нет, — прозвучал голос над залом.

Юля зашептала:

— Оно само тебя выбрало?

— Или узнало, — прошептала Ла Риса.

На выходе к ним подошла жрица в чёрной парандже с лиловым поясом. Её голос был мягок, но пронзителен.

— Мы видели пророчество. Однажды ты создашь место, где пробудятся те, кого даже звёзды не помнят. Для этого тебе понадобится больше, чем земля и фамильяры. Тебе понадобится сила древних. И союз с теми, кто забыт.

Ла Риса кивнула.

— Я готова.

— Тогда ищи врата под ликом ветра. Твои яйца — не случайность. Они ключ. А ты — та, кто откроет их разуму.

Юля замерла.

— Что она имеет в виду?

— Всё, — только и ответила Ла Риса.

На обратном пути, в шаттле, она прижимала к себе капсулу с яйцом. Оно было тёплым. И в какой-то момент… изнутри до неё донёсся голос. Он был неясный, детский, но очень древний.

«Ты наша. Мы возвращаемся.»

А звёзды за иллюминатором вспыхнули ровно в тот момент, как сердце артефакта в её браслете ожгло кожу.

Глава 30

Глава 30

Возвращение было неожиданно мирным. Несмотря на эмоциональный накал аукциона, сама планета встретила Ла Рису и Ла Юлю мягким теплым светом двух солнц, скользившим по облакам, словно ласка. Ворота их владений открылись без звука, и магические стражи склонились в знак приветствия. Дом, будто ожив, активировал светильники и открыл веранду с видом на водопад, где вода стекала, поющая, прямо в изумрудную чашу.

Ла Риса первой сбросила паранджу и, вдохнув влажный лесной воздух, улыбнулась:

— Дома. Слово-то какое… как будто у меня теперь действительно есть «дома».

Юля, прижимая к груди короб с яйцами фамильяров, посмотрела на неё с азартом:

— Не просто «дома», а почти бастион. Только осталось насадить зелени побольше. И, может, фонтаны с парфюмерией?

— Ты, главное, не посади вместо клумбы алтарь под фамильяров. У нас и так водопад завёлся как духовный учитель, — усмехнулась Ла Риса.

На крыльце их уже ждала Кара. Биоробот скрестила руки, глядя на них строгим взглядом:

— Сканирование завершено. Целостность. Радиационных следов нет. Артефакты проверены. Но вы принесли яйца. Без инструкций. Без капсул. Это… это безумие.

— Это материнство, — сказала Юля весело. — Или авантюризм. Тут как посмотреть.

Они прошли внутрь дома. Просторные залы, встроенные в маготехно-систему, автоматически отреагировали на возвращение хозяек: поднялись шелковые занавеси, мягкий воздух заструился от невидимых аромарассеивателей. Стены дома светились нежным медово-золотым светом, реагируя на эмоциональный фон Ла Рисы.

Она осторожно поставила яйцо под купол в центре зала — место, подсказанное артефактом, найденным в пещере за водопадом. Купол мигнул, и лёгкая паутина энергии окутала гнездо. Внутри яйцо засветилось ярче, будто усмехнулось… или зевнуло.

— Смотри, спит. С характером будет, — заметила Ла Риса.

— Как хозяйка, — пробормотала Кара, отворачиваясь.

* * *

Позднее вечером, во время трапезы, приготовленной домовой кухонной системой с элементами грави-подачи (подносы просто парили в воздухе), Ла Юля рассказывала свою историю.

— Мне было пятьдесят семь. Инструктор по йоге. Думала, что старею достойно… А потом однажды уснула в позе лотоса и проснулась в контейнере. Голая. Молодая. И с зубами, которые снова идеально белые. Парадокс. Вселенная любит иронию, — она пожала плечами и сделала глоток холодного вина.

— Яйцо твоего фамильяра ты тоже так нашла? — Ла Риса не сводила глаз с переливающегося кристалла.

— Нет. Меня вообще никто не хотел покупать. Слишком острая. Пока одна злющая скапа не решила, что я буду хорошей игрушкой. Её хватило на сутки. Меня — на пинок и побег. Потом ты появилась. Странно, но я тебя сразу узнала. Не глазами — кожей.

Они замолчали, любуясь мерцающими лентами, что текли по потолку — магический дисплей транслировал местное звездное небо.

— У тебя будет фамильяр, как ты думаешь? — Юля говорила шёпотом.

— У нас будут все. Мы их сами вырастим, — Ла Риса потянулась, чувствуя, как одежда сливается с кожей. Скафандр под тканью жил собственной жизнью, готовясь активироваться при малейшем намёке на угрозу. А дом урчал внизу, словно гигантский кот.

* * *

Ночью пришли мужья.

Сначала Тар’Миэл — в темноте он был всего лишь ароматом восточной древесины и касанием руки. Его губы коснулись запястья, и браслет на мгновение запылал.

— Можем? — спросил он негромко.

Она кивнула. Двери в спальню сами затворились.

Позже, когда в комнате стало тесно от дыхания, скользящих пальцев и мокрых поцелуев, появился второй — Лоэн. Он был жарче, наглее, но шёл за тем ритмом, который задал брат.

Ла Риса, запутавшись в простынях и собственных ощущениях, рассмеялась — впервые от восторга, а не от страха.

— А ты думала, почему у королевы сто мужей? — прошептал Лоэн. — Потому что одиночество у женщины недопустимо. Особенно у сильной.