Но ухаживали. Тихо. В тени.
То еда вдруг оказывалась горячей. То вода — именно той температуры, какая нужна. То кто-то приносил покрывало, если я замирала у иллюминатора.
Первый каприз. Первая вспышка
Однажды утром, когда одна из женщин рода молча заплетала мои волосы, я внезапно… взбесилась. Просто выдернула руки, встала, вспыхнула, как пламя.
— Не трогайте меня! Я могу сама! Я — не ваша кукла!
Моя кожа горела. В буквальном смысле. Вокруг — воздух задрожал. Синее свечение пошло по моим рукам. Женщина, не говоря ни слова, отступила. Склонилась. И… ушла.
Я испугалась сама себя. Села. Заплакала. Но тут пришёл Дариан.
Он сел рядом. И только сказал:
— Это нормально. Магия рода просыпается. Особенно, если ты носишь сразу три ветви. Они конфликтуют. У тебя будет гнев. Капризы. Жажда. Ты должна учиться себя узнавать. Без вины.
Он прав. Я никогда не была агрессивной. Но теперь — я не знала, где заканчиваюсь.
Остановка на планете
— Тебе нужна одежда. И служанка, — сказал Зэйр, когда я вышла из своей комнаты.
Он стоял, опершись на стену, держа в руке странный жезл с живым огнём на конце.
— Как сестра рода — ты не можешь ходить в транспортной робе. Завтра — остановка на шопинг-планете. Это… что-то вроде рынка галактик. Ты выберешь, что хочешь.
Я кивнула, не глядя в него. Но внутри — дрожала.
Я не знала, чего хочу.
Я не знала, кто я теперь.
Пророчество
Той ночью мне приснился сон.
Тот самый зал, где я стояла на постаменте. Все заново. Свет, купол, шум голосов. Но постамент — не один.
Рядом со мной стоял Каэль. Он был ранен. Его глаза — потускнели. Из его груди шла кровь, тёмная, сине-фиолетовая. А я… смотрела. Молча.
И чей-то голос шептал мне:
«Если не выберешь — исчезнет. Если не протянешь руку — умрёт.»
Я попыталась дотянуться. Но браслет на руке засиял алым. Меня что-то держало. И всё погасло.
Я проснулась с влажными глазами и стуком в груди.
Сквозь ткань я ощущала, как моя судьба — уже не только моя.
А чей-то — жизнь — теперь может зависеть от моего выбора.
Глава 8 — Шелест тканей и коготки судьбы
Глава 8 — Шелест тканей и коготки судьбы
С момента пробуждения в этом новом теле, новой жизни и под новым небом я не испытывала ни одной светлой эмоции. Все чувства были тревожными, глубокими, пугающе сильными.
Но утро на планете Си’Хай Лем, шопинг-мир техномагов, принесло первую каплю радости.
Сначала я не хотела выходить. Броня ещё не приросла — живой скафандр, лежащий в алом коконе, казался спящим зверем. Он дышал. Его поверхность колебалась, будто слушала мой пульс. Дариан — мой брат — купил его у своего друга, знаменитого техномага Мастера Ксеола, прямо перед посадкой.
— Эта броня — только для элиты, — тихо сказал Дариан, пока её подносили в магическом контейнере. — Только для крови рода. Ты моя кровь.
Скафандр был живой. Он не просто вживлялся — он узнавал. Сливался с телом, с генетическим кодом.
Мягкий как мёд, гибкий как шелк, при угрозе он затвердевал в боевую оболочку, способную выдержать даже удар магической волны.
Он ласково прильнул к моей коже, а затем… растворился в ней. Оставив лишь лёгкое покалывание под рёбрами. Я почувствовала — он теперь во мне. Ждёт.
Улицы мира шопинга
Планета Си’Хай Лем — это не город, это праздник формы и цвета. Здания — похожи на кристаллы, деревья — из органического стекла, а мостовые переливаются пульсирующими линиями света.
Мы шли по верхнему куполу — над нами звёзды, под ногами стеклянный пол, под которым клубились лёгкие фиолетовые облака.
Я шла в тени троих мужчин. Но чувствовала себя… почти собой. Почти женщиной. Почти свободной.
Восточные ткани и магия нити
В первом павильоне, где торговали одеждой, я увидела то, что запомню навсегда: на стене — ткани, развешенные, как живые водопады. Переливающиеся, шепчущие.
Одна была цвета песка на закате, с вкраплениями бирюзы и золота. Она казалась сухой, но при прикосновении стала холодной, как вода, и обвила мои пальцы.
— Это ткань с нитями Памяти, — пояснила продавщица. — Она чувствует носителя. Хранит тепло, запоминает запах. И защищает от магии внушения.
Я выбрала несколько таких нарядов: широкие, лёгкие штаны, открытые топы с золотыми кольцами, полупрозрачные накидки с вуалью. Всё — в восточном стиле, с длинными рукавами, свободными тканями и тончайшей вышивкой. Цвета — песок, лазурь, белый лёд, чёрная ночь.
— Ты выглядишь… — сказал Каэль, впервые за всё время задержав взгляд. — … как Песня.
Выбор служанки
В павильоне живой техники я увидела её.
Она стояла обнажённая по пояс, с сияющей кожей цвета вечернего неба. Глаза — миндальные, светящиеся. Уши — вытянутые, изящные, как у эльфов. Волосы — белые, собраны в корону. На её груди светился имплантат, в форме фиолетового лепестка.
— Это Кара, — сказал продавец. — Полубиомеханика. Гибрид. Генетически выведена из эльфийской матрицы и ядра разумного кода. Её разум — живой. Чувствующий. Она будет вашей навеки. Привязка — через ритуал. Не техно, а магия рода.
Мы провели ритуал на месте. Кара опустилась на колени, приняла мою кровь на лоб — и с этого момента стала моей.
Она не сказала ни слова. Но в глазах — блеснуло понимание.
Барсик
Именно в конце аллеи питомцев я увидела его.
Белоснежный комочек, лежащий в большой клетке. Лапки — как розовое тесто. Глаза — огромные, ярко-синие, как мои.
Он посмотрел на меня… и мяукнул.
— Нет, — отрезал Дариан. — Это свирепый хищник, генетически выведенный. У него шесть сердец. Он вырастет в полуразумного зверя. Он чувствует боль людей. Он становится оружием, если его ранят.
— Он… мяукает, — прошептала я. — Он… мой.
— Это не кот. Это Барск’Та’Лен, звёздный охотник.
— Я назову его Барсик, — сказала я, и впервые за всё время засмеялась.
Дариан ругался. Продавец подтвердил: да, он опасен. Но я уже смотрела на Барсика. А он — на меня.
И клетка сама растворилась. Он шагнул ко мне. Лизнул палец. И заснул в складках моей накидки.