Вся больница была мобилизована на то, чтобы предупредить распространение заразы. Желая скрыть промах сына, начальник больницы отстроил новую лабораторию синтетической биологии, чтобы сфабриковать противовирусное средство, которое могло бы подавить болезнь родом из сибирской глуши. Однако и антивирус вырвался наружу. Были приняты экстренные меры, чтобы удержать под контролем людскую молву на этот счет. Но информацию не удалось сохранить в тайне. Начальник больницы взял ответственность за произошедшее на себя и подал в отставку.
Компания Б моментально обанкротилась. А далее по цепочке обвалился весь «клинико-промышленный комплекс». Недовольные врачи погнали господина Ая прочь из своих кругов. Ему пришлось спуститься под землю и выдавать себя за старосту Ая.
История в истории. Причем мне в ней отводилась особая роль. В эту пьесу своеобразным образом вплетались ставшие известными мне прелюдия, написанная немцем Вальдерзее, развитие, исполненное американцем Рокфеллером, и кульминация, разыгранная канадцем Бетьюном.
Кто знает, узнал ли меня староста Ай? Возможно, он вообще уже позабыл о том, что приглашал меня написать им песню.
Снова зазвучал мотив в исполнении больных:
Даруемую Небесами и Землей любовь сохраним мы в сердцах. Бойцы в белых халатах – наши вечные попутчики! Великой любовью рассеем мы дурные сны, Чтобы по пробуждении вы обрели новую жизнь.Мы уже подъезжали к следующему перевалочному пункту, когда горная порода взорвалась с оглушающим треском и разлетелась на куски. Песня оборвалась, подобно лопнувшему канату.
16. Беспрецедентная в истории форма болезни
16. Беспрецедентная в истории форма болезни
Через разломы в камне с громоподобными раскатами протискивались полозья на фотоэлементах. Поверх транспортеров вздымались, наподобие подъемных кранов, крепко стоящие на ногах врачи и медсестры. Глаза их пылали гневом. Явно не члены «Общества сохранения рода». Руководил бригадой доктор Хуаюэ. У медперсонала были нарукавные повязки с красными крестами. От фонариков на шлемах исходили лучи жесткого света. В подземелье стало светло, как в ясный день на поверхности. Со свирепостью драконов медики накинулись на больных. Испуганные бывшие пациенты, громко крича, бросились врассыпную. Многие попались в сети на стальных тросах. Я тоже бросился бежать, но меня окликнули:
– Стой!
Я заметил девчушку в халате и шапочке медсестры. Она, топчась на транспортере, высокомерно глядела на меня.
– Чжулинь… – промямлил я. Новенькая белая форма, в которую она облачилась, придавала фигурке девушки таинственное сияние.