По одному его виду было очевидно, что братишка Тао нисколько не сомневался в своей правоте. Себя он, видимо, воспринимал как совершенно взрослого человека, которому под силу понять все что угодно. Ничто так не способствует скороспелости человека, как больницы. Причина боли у меня в животе крылась в неприятии. Однако демонстрировать покорность ребенку я не намеревался.

– Как можно сравнивать брюхо и кишки, которые переваривают пищу и превращают ее в кал и мочу, с мозгом, которым мы думаем и учимся, а также познаем справедливость, любовь и ненависть?

– Не столь уж сильно отличаются вещи под Небом, как ты себе воображаешь. Мозг твой – суть та же мышца. Да и откуда тебе знать: а вдруг мозг нам нужен, только чтобы изойтись дерьмом? – Братишка Тао глянул на меня с отвращением, с которым разглядывают клопа на матрасе.

– Как бы то ни было, я не могу представить, чтобы кишки мои разговаривали со мной, а уж тем более направляли мысли и служили навигатором. – Безусловно, я понимал, что основным «ингредиентом» экскрементов выступают вездесущие бактерии, которые в назначенное время вырабатывают кал. Но хотелось подискутировать.

– Ты все выворачиваешь наизнанку. Все вещи в мире не такие, какими мы их воспринимаем поначалу. Может быть, нам первый мозг уже и не нужен. Вот на помощь и приходит мозг второй. Или же нет у нас вообще первого мозга. Больница так быстро развивается, что все становится возможным. Привыкай уж думать пузом. Многому тебе еще предстоит научиться. Все мысли твои надо перестраивать с нуля. Доказательство того, что человек еще живет, – в том, что он готов учиться и приспосабливаться. Эх, Ян Вэй, старый ты уже для этого. – Мелкий со своими наказами позабыл об элементарной вежливости.

Больные приняли лекарства, заев их едой и запив водой, и двинулись дальше.

14. Медесенты

14. Медесенты

Вскоре к нам стали стекаться со всех сторон другие беглецы. Новоприбывшим нацепляли значки с павлином. От столпотворения поднимался большой шум. В нашем отряде набралось несколько тысяч человек.

Местные жители перестраивали вытравленные препаратами шахты в катакомбы, как в военное время. Или же восстанавливали подземные убежища, в которых скрывались в древности от преследований иноверцы. Здесь все было устроено достаточно четко: оборонная зона, рабочая зона, жилая зона. Чтобы прорваться сюда, врачам нужно было сильно постараться.

Открывающиеся пейзажи постепенно становились все более приятными. Я уже не видел чего-то экстраординарного в этом новом мире. Небесное тело, на котором мы обитали, еще вроде бы не погибло. Непрерывные цеха и лаборатории напоминали коридоры и залы в картинной галерее. В сумеречных тенях то и дело проявлялись стойкие фантомы. Даже глазища, пожиравшие людей, мне уже казались по-своему милыми. Для меня начался новый Великий поход, сменивший Великий поход из амбулатории в стационар.