– Мда, непостижимость. – Я вроде бы наконец-то понял смысл, вкладываемый в это слово.

– Космос еще непостижимее, чем любая непостижимость. – Дух будто выносил Космосу приговор. – Он увидел в себе больницу. Пациент и врач в одном лице. Космос – абсолютная больница. Сам лечит свою болезнь.

Я предположил, что в настолько непостижимом мире просто не может не быть всеохватывающей абсолютной больницы. По аналогии с городом К, который немыслим без центральной больницы. Но я также вспоминал нечистоты, которые переполняли каждую палату, а заодно и длинные очереди, и подставных пациентов, и родных, которые повсеместно шли на крайние меры, вплоть до взрывов, чтобы отомстить врачам за утраченных близких. Как-то не сходилось все это. Да и зачем Космосу для собственного излечения потребовалось отбирать у меня дочь и производить ее в авиамедсестры? «Вслух» же я спросил:

– Но ведь холодные пятна одними примочками хлорида натрия и глюкозы не вылечить?

– Не пытайся понять абсолютную больницу с позиций ограниченного человека. – Дух проговорил это сурово и осуждающе. – Космосу нужна медицина как аксиома. В ней содержится и утверждение, и доказательство, что все – рождение, старость, болезнь, смерть – суть страдание. Это отвечает основополагающим закономерностям мириада миров.

– А, в этом смысле. Значит, отделение патологий всегда будет при делах.

– По факту у развитых внеземных цивилизаций медицина уже сменила физику. Считай, это теория Великого объединения в действии, общее толкование того, что творится во вселенной. Никто уже не тратит впустую силы на поиск «истин» в Космосе. Все сосредоточенно пытаются продиагностировать, чем он болен.

В больничной библиотеке я разузнал, что в эпоху медицины уже окончательно устаканилось представление о медицине как физической науке. И в физике, и в медицине нам приходится иметь дело с молекулами и атомами, кварками и глюонами. Следовательно, замена физики на медицину была бы очередным проявлением все той же фармацевтической диалектики.

– Космосу… тяжело приходится. – Более четко выразить чувства я не мог.

– Угу, он совсем беспомощный. Космос, как и все сущее, тоже хочет жить дальше.

– А зачем нам это вообще?

– Если ты не собираешься жить дальше, то надо умирать.

– Даже Космос боится смерти?

– И Космос боится смерти. А болен он неизлечимо.

– Но как Космос может осознавать, что он болен?

Чтобы ответить на этот вопрос, Дух продемонстрировал мне одну штуку.

21. Сознание нам дано, чтобы чувствовать, как разлагается наше тело

21. Сознание нам дано, чтобы чувствовать, как разлагается наше тело