– Понимаю. Это слишком сложно.

– Дай мне попробовать, – решительно объявила Люинь. – Просто дай попробовать.

– Хорошо, – кивнул Анка. – Спасибо.

Люинь улыбнулась – так, словно это ничего не стоило. Конечно, ей хотелось помочь Анке. Ничего на свете она так сильно не хотела, как ему помочь. Ей было по душе, что Анка действует решительно и предан своему делу.

– Как же ты собираешься провести испытания?

– Прежде всего мне нужно собрать усовершенствованные крылья, а потом – провести тестовые полеты.

– Только излишне не рискуй. Не хочу, чтобы ты разбился!

– Не бойся, – Анка усмехнулся. – А делать вообще стоит только то, что рискованно.

Голос Анки эхом разлетался по пустому складу. Большая часть участников репетиции уже разошлась. Друзья Люинь уносили с собой коробки с костюмами и реквизитом. Люинь и Анка вышли из склада последними. Люинь легонько толкнула створку тяжелой складской двери. Послышался металлический лязг.

* * *

На следующее утро в детском районном центре проводился отбор участников Творческой Ярмарки.

Это было излюбленное развлечение для всех окрестных детей. Волновались все – независимо от того, участвовали они в конкурсе или нет. С раннего утра нескончаемым потоком к детскому центру стекались толпы подростков, юношей и девушек. Отдельные кварталы были невелики, но в каждом проживало не менее нескольких сотен школьников и студентов в возрасте, допустимом для участия в Творческой Ярмарке. Команды рассаживалась поодаль друг от друга, и вскоре зал стал похож на шумный рынок.

Место для конкурсного отбора особо не готовили. Не возводили сцены, не убирали с обычных мест оборудование. Но все столы и стулья были разрисованы изображениями сцен из классических мифов, повсюду были развешаны разноцветные флаги и плакаты, знакомящие зрителей с проектами разных команд.

Детский центр представлял собой интегрированное учебное заведение, в котором имелось много всего необходимого для обучения: это были и музыкальные инструменты, и всё, что нужно для рисунка и живописи, электрическая и оптическая аппаратура и так далее. Столы и стулья стали удобными подставками для демонстрации произведений и предметов, представляемых на конкурс разными командами, и нужно было всего лишь убрать со столов ручки и листы бумаги, обычно лежавшие там. Некоторые команды трудились с рассвета. На столах были расставлены всевозможные машины, скульптуры, художественные инсталляции, и всё это походило на войско, выстроившееся для парада по стойке «смирно».

Среди толпы зрителей находилась и Люинь. Всё это было ей очень знакомо и вызывало ностальгию. Она покинула Марс, еще не успев начать посещать факультативные занятия или мастерские, поэтому лучше прочего ей запомнился детский центр. Она смотрела по сторонам, и из воздуха словно бы возникали обрывки этих воспоминаний. Рядом со стеной зазвучали строчки из песенки пастуха, которую она пела, где-то на полках остались следы – там, где к ним прикасались ее пальцы, а на столах были видны пятнышки от случайно пролитой ею краски. В воздухе мелькали потускневшие оборки ее ярких платьев. Люинь видела себя – гораздо более невинную, чем теперь. В возрасте от пяти до тринадцати лет здесь она проводила большую часть дня. Ее взгляд скользил по стенам, столам и прочим предметам, и воспоминания просыпались – так оживают и обретают истинные размеры и форму высушенные овощи, погруженные в воду.