Бывший консул Ганс Слоун когда-то пересказал мне слова Галимана, которые я произнесу для всех вас. Вряд ли какие-то слова лучше подойдут для такого случая: «Небо безмолвно. Пусть земля примет и взвесит нашу душу».

Горящий факел, масса земли и льда приблизилась к поверхности планеты. Двигатели приступили к торможению, снижение замедлилось. У всех на глазах светящееся колесо света медленно приближалось к кольцу кратера. Малой планете предстояло удариться о плато, растаять при взрыве и стечь потоками талой воды по ущельям на дно кратера, образовать водопады, реки и – наконец – озеро.

* * *

В разных местах на Земле эту же картину можно было увидеть на самых различных экранах – но это были короткие включения, на несколько секунд. Они перемежались с выпусками финансовых новостей, но, как бы то ни было, дарили отдохновение усталым нервам. Тут и там посреди многолюдных толп кто-то поднимал голову и пытался представить себе фантастические мифы, претворявшиеся в жизнь на другой планете. Историям про Марс навсегда было суждено остаться мифами – даже если всё происходило реально.

Эко сидел в спальне и смотрел на экран компьютера. Он был ошеломлен. На экране огненно-красная планета вращалась в пространстве, а вокруг нее вертелся крошечный камешек, похожий на каплю воды. Гордость и похожее на сон ощущение нереальности охватывало Эко, когда он вспоминал, что однажды он посетил эту планету.

* * *

«Марземля» плыла в космосе – как всегда, прочная и устойчивая.

Ганс и Люинь вдвоем пришли в спортзал с невесомостью на корме корабля, чтобы посмотреть на Марс. Люинь легла в воздухе на спину и парила посередине зала. Волосы и платье парили вместе с ней, будто танцующие ленты.

Она наконец возвратилась сюда, в это место радости и движения, где сохранились самые счастливые воспоминания о группе «Меркурий». Да, здесь находилось самое спокойное место в космосе. Люинь смотрела на плавно изогнутый потолок и видела лицо дяди Лаака на фоне Красной планеты. У края зала, ближе к поручням, стоял Ганс – в парадной форме. Он отдавал честь Марсу. Люинь решила, что ее дед никогда не выглядел таким красавцем. Морщинки на его лице были словно вырезаны скульптурным ножом. Потоки воздуха развевали его седые волосы.

«Марземля» направлялась к Земле. Пустые отсеки вскоре должны были заполниться разными товарами. Фотографии на стенах изменились. Они по-прежнему были чистыми и аккуратными, но пыль с них убрали руки другого старика.

Речь Лаака приближалась к концу. В его голосе ощущалась тяжесть, а взгляд был подобен огню, пылающему под водой. Он словно бы видел всех, кто смотрит на него. Все они говорили с ним, а он – со всеми ними.