Люинь собралась вернуться на «Марземлю», к космическому «Харону». Там, на борту лодки, курсирующей от одного до другого берега подземной реки, она останется с мертвыми.

На Марсе все ждали сооружения нового места для жилья. А Люинь не хотела в этом участвовать. Этот огромный инженерный проект, призванный изменить небо и землю, глобально захватил всех, но Люинь больше волновала хрупкая и незатейливая судьба отдельного человека. Она избрала «Марземлю» не для того, чтобы совершить великие подвиги, а просто для себя. Она наблюдала за тем, как совершает шаги к своей судьбе, один за другим, и впервые, приняв эту судьбу, в жизни ощущала покой, владение собой и отвагу.

Окончание, оно же начало

Окончание, оно же начало

Затопление должно было стать поворотным историческим моментом. Прошлое будет смыто. Кто обернется – превратится в соляной столп. Ковчег будет нагружен мощью возрождения.

Источник воды для затопления приближался. Поющие голоса стихли. Зрители смотрели на спроектированное на куполообразный потолок изображение с разных сторон, затаив дыхание.

В космическом пространстве странствующая малая планета утратила половину своей массы. Гигантская глыба льда, смешанного с землей, находилась на орбите Марса. С помощью ядерных двигателей движение Цереры было ускорено. Словно гигантский факел, масса карликовой планеты светилась, приближаясь к атмосфере Марса. Церера попрощалась с родной планетой и отпускалась к новой обители. Еще много витков – и она опустится в самую середину кратера.

В это же самое время в космосе раскрылся тонкий и широкий парус. Он постепенно становился всё шире и ровнее, и в итоге четко сориентировался против солнца. Словно гигантское око, этот парус взирал на тех, кто смотрел на него снизу. Парус направлял солнечный свет вниз, собирая его в сияющий столп, поглощавший тех, кто на него смотрел. В древних пещерах ровным кругом выстроились мощные машины. Дома, пока что необитаемые, летками ульев испещрили склоны кратера. Турбины и водяные колеса были готовы завертеться. Лифты еле слышно исполняли музыку тишины.

Все замерли, готовясь к торжественному моменту. Консул Лаак произнес речь в Палате Совета. Это была его первая большая речь с того момента, как он принес клятву служения. Стоя в пустом зале, он смотрел вперед, и его взгляд проникал через пол, похожий на мраморный, мимо статуй основателей республики, в бесконечную даль за распахнутыми настежь дверями Палаты Совета. Он знал, что его лицо сейчас видят в каждой комнате, в каждом окне. Он ощущал важность момента, но при этом испытывал небывалый покой.