– У нас есть связи. Нам поверят. К тому же нам вовсе незачем выкладывать какую-либо конкретную информацию – слухи о слухах, только и всего.
– А что, если у нас ничего не получится?
– Если у нас ничего не получится, – пожал плечами Нэтч, – кому от этого будет плохо?
– Совет опровергнет все слухи, – вмешался Хорвил.
– Зная Совет, можно не сомневаться в том, что отпираться он станет так усердно, что подозрения останутся. Еще никто не обвинял верховного управляющего Борду в излишней деликатности.
«То же самое можно сказать и про тебя, Нэтч», – подумала Джара.
– Я ничего не понимаю! – сказала она вслух, в отчаянии вскидывая руки. – Если у нас есть четыре программы, готовые к запуску в «Море данных», почему бы просто не запустить их прямо сейчас? Зачем нам нужны Фарисеи?
– Во-первых, программы пока что еще недостаточно хороши, – покачал головой Нэтч. – Нам нужен по крайней мере еще день на то, чтобы довести их до совершенства. И во-вторых, «Братья Патель» вот уже на протяжении нескольких недель пристально следят за каждым нашим шагом. Им известно, что мы положили глаз на их первое место в рейтинге «Примо». Если только мы не застигнем «Патель» врасплох хотя бы на несколько часов, они тотчас же вывалят ворох своих собственных обновленных версий, чтобы остаться наверху. Но если мы подложим мягкую подушку, быть может, нам удастся на несколько часов вырвать первую строчку.
– А что, если нас поймают за распространением ложных слухов?
– Например, кто?
«Он прав», – с горечью отметила аналитик феодкорпа. Правда в «Море данных» была подобна картинке в древнем калейдоскопе: разноцветной, раздробленной на мелкие кусочки, многократно отраженной со всех сторон. Особенно в области био-логики, где заинтересованной стороной являлись все. Феодкорпы и мемкорпы постоянно распространяют слухи о своих конкурентах. Как и капиталмены, финансирующие их, и каналисты, продвигающие их продукцию. Джара вспомнила недавний случай: одна женщина распространяла слухи о некомпетентности своего собственного сына, стремясь выдавить его из бизнеса. Или дело мастера феодкорпа, который захватил рынок желудочно-кишечных программ, подправив рекламную продукцию своего конкурента. В обоих случаях никому никаких обвинений предъявлено не было.
А кто стоял на пути Нэтча? Мем-Кооператив, громоздкая бюрократическая организация.
Джара вспомнила бесконечные лекции, которые им в детстве читали в улье. «Раз Мем-Кооператив настолько неэффективный, – пожаловалась она как-то раз, – кто заботится о маленьком человеке? Кто следит за тем, чтобы все было справедливо?»
«Никто», – печально ответил наставник.
«Никто?» – воскликнула Джара, переполненная детским гневом.
«О, я мог бы ответить то, что от меня требует старший учитель, – ответил наставник. – Повторить весь тот бред, который приводится в официальной программе обучения улья. «Гибкость информационных потоков в «Море данных» позволяет выявлять слабые места в экономике». «Независимые авторы, мудрецы и церберы, так называемые старатели, ведут кропотливую работу, вскрывая коррупцию». «Мы полагаемся на Местные союзы представителей общественных групп – МСПОГ, наши органы власти, – которые постоянно контролируют свободный рынок». Но ты читаешь новости, Джара. Разве все эти заявления кажутся тебе правдивыми?»
Нет, Джара видела насквозь их лживую сущность. Но все эти дискуссии велись полжизни назад, когда еще карьера чиновника Мем-Кооператива или политического деятеля МСПОГ казалась ей привлекательной. Феодкорп Джара воспринимала лишь как место, где можно было накопить какие-то деньги в ожидании чего-то действительно стóящего. Как быстро все переменилось после улья! Джара с горечью подумала, что для того, чтобы отказаться от своих государственнических идеалов, ей хватило лишь льстивой похвалы такого красивого и умного мужчины, как Нэтч.
Джара протерла глаза, возвращаясь в настоящее, однако ей не удалось избавиться от тумана, напущенного словами Нэтча. «Этот план может сработать, потому что он такой абсурдный, – подумала она. – Ну кто заподозрит то, что индустрия скатилась так низко, что один из лучших ее представителей готов сеять панику слухами о терроризме Фарисеев? Кто предположит, что у Нэтча есть в этом корыстные интересы?»
И даже если кто-либо узнает правду – если Совет, Мем-Кооператив, церберы или братья Патели проведают, где источник всех этих слухов, – «Примо», вероятно, все равно поставит феодкорп Нэтча на первую строчку. Система независимой оценки не может зависеть от случайных политических колебаний.
Нэтч прекратил расхаживать по комнате, отчего Джаре стало не по себе.
– Я вижу только две потенциальные проблемы, – сказал он. – Во-первых, слухи не произведут на рынке достаточно шума, чтобы встревожить «Патель». И компания все равно запустит «Ночного ястреба» в назначенный срок. Во-вторых, «Примо» обнаружит в одной из наших программ какой-либо изъян, не замеченный нами, и накажет нас за это.
– Что насчет других феодкорпов? – спросила Джара.
– Кого ты имеешь в виду? Лукаса Сентинеля? «Пул-корп»? Простеева Серли? – пренебрежительно махнул рукой Нэтч. – Я уже изучил их планы по выпуску новых продуктов. Ничего.
Хорвил нахмурился. Он уже довольно долго молча выслушивал безумные рассуждения Нэтча, мысленно выполняя какие-то расчеты. Джаре захотелось узнать, достаточно ли у него в этот ранний утренний час функционирующих клеток головного мозга, чтобы в полной мере осознать грандиозный замысел Нэтча.
– Есть еще одна проблема, – наконец сказал инженер.
– Какая же?
– Что, если распущенные нами слухи спугнут не только «Братьев Патель»? В прошлом в результате террористических атак Фарисеев уже гибли люди. Что, если порожденная нами паника окажется слишком сильной? Я хочу сказать, все мы связаны… – инженер взмахнул руками, словно в его силах было сгрести пальцами молекулы мультиботов и субэфирных каналов, – и потому уязвимы. В любой день
Нэтч усмехнулся, с наслаждением обдумывая такую возможность.
– Вероятность такого мала, – сказал он. Правда ли в его голосе прозвучала тень разочарования? – Ну же, Хорвил! Какие-то слухи вызывают крах финансовой системы? Люди не настолько доверчивые. К тому же Совет пресечет слухи задолго до того, как произойдет нечто подобное.
– А что… что, если Фарисеи
– Хорви, – рассмеялся мастер феодкорпа, – я не отвечаю за то, что делают эти одержимые фанатики. Я отвечаю только за
(((4)))
Джара угрюмо смотрела на трехмерную блок-схему, сооруженную на кофейном столике. Массивная блок-схема возвышалась высоко у нее над головой, информация накладывалась слоями, подобно ступеням зиккурата[2]. Откинувшись назад, Джара изучила творение своих рук. Имена тех, кого она знала всю свою жизнь, находились в слое данных, помеченных как «ВНУШАЕМЫЕ». Другие имена – знакомых, родственников, бывших возлюбленных и коллег – были нанизаны на голографические стрелки, обозначенные как «ЛЕГКОВЕРНЫЕ» и «НЕВЕРЯЩИЕ». Особняком поодаль стояло имя матери Джары с подписью: «НЕ ПОЛЬЗУЕТСЯ ДОВЕРИЕМ».
«Ты ведь именно этим и хотела всегда заниматься, разве не так? – сказала себе Джара. – Стратегический анализ в био-логическом феодкорпе. Составление графиков работ, планирование запуска продуктов, выделение ресурсов… правильно?»
Понедельник уже подходил к концу, а ей так и не удалось поспать. Внезапно Джара поймала себя на том, что уже целый час сидит совершенно неподвижно, уставившись на блок-схему. Она ждала, что зиккурат вот-вот обрушится на нее виртуальной лавиной данных. И она погибнет прямо здесь, погребенная под тяжестью лжи Нэтча.
«Если не хочешь находиться здесь, – сказал ей Хорвил, – отправляйся домой». Джара представила себе инженера, потеющего внутри пузыря «Пространства разума» в противоположном конце Лондона. То обстоятельство, что Хорвил также вынужден обходиться без сна, явилось для нее слабым утешением.
Вскоре после захода солнца Джара ощутила мысленный «писк» входящего мультизапроса. Нэтч.
Появившись из ниоткуда, мастер феодкорпа приветливо помахал Джаре рукой и принялся придирчиво изучать блок-схему. Джара не видела его со времени утренней встречи в Шенандоа, и происшедшие с ним перемены были воистину странными. Нэтч – обиженный школьник бесследно исчез, по-видимому отключенный нажатием клавиши. Его место занял Нэтч – холеный предприниматель, Нэтч-бизнесмен, Нэтч – символ позитивного мышления.
– Итак, ты полагаешь, что мы добьемся максимального проникновения, если начнем распространять слухи сегодня вечером, – сказал он, задумчиво потирая подбородок, вероятно никогда не знавший щетины.
Джара устало кивнула:
– Я разбила всех наших знакомых по трем осям – внушаемость, связи и сфера влияния. Затем я проследила возможные пути распространения слухов от человека к человеку, расписав в процентах вероятность того, что слухи достигнут критической массы. – Она указала на вершину башни, точку схождения всех осей. – По моим оценкам, нам нужно начать с наших самых влиятельных знакомых сегодня вечером и к завтрашнему утру дойти до конца списка.