Да, многие, в самом деле, считают, что месть — это блюдо, которое следует подавать холодным.

Глупцы! Они просто не понимают, что это уже не месть, а политика. Большая политика, где прагматизм и терпение гораздо важнее, чем краткий миг радости от твоей личной победы и горечь проклятий от погибающих вместе с тобой страны и народа.

Настоящий политик, государственный деятель, работающий на перспективу, а не в парадигме предвыборных циклов от сих до сих, должен уметь терпеть, улыбаться, стискивать зубы и ждать.

Закон глобальной политики «Дай говнюку проявить себя» работает безотказно.

Фигуранта не мочат только на основании смутных подозрений. В нормальном, не искажённом всеобщей тупостью мире этого не поймут ни враги, ни союзники, ни нейтралы. Неадекватность и слабость противника должны проявиться публично.

Модус операнди[2] просчитывается заранее. Заблаговременно готовится и ответ. Намечается точка старта. Активность противника поддерживается собственной, чтобы не заподозрил, гадёныш, направление главного удара. Для достоверности картины даже тратится какой-то ресурс, списанный ещё на старте, авансом.

А дальше, когда нужное нам событие происходит, противнику прилетает. Убаюканному процессом, с неожиданной для него стороны. Со словами «мы этой скотине так верили, а она…». Такие уж мы наивные горемыки. Нас несчастных обидели, имеем право кувалдой в лоб уе… эээ… шандарахнуть. А потом ещё ручками развести и ножкой смущённо шаркнуть, размазывая по асфальту геополитического оппонента. Глупенькие мы были, подслеповатые. Так про нас во всём мире и говорят. А мы довольны, результат нас устроил, страшная мстя совершилась. И все вокруг почему-то считают, что это была действительно честная мстя, а не какой-то там — ха! — циничный расчёт…

— Да вы, уважаемый, как я вижу, философ? — донеслось неожиданно сзади.

Я медленно обернулся.

— С чего вы взяли?

Передо мной стоял довольно высокий… ростом, наверное, выше двух метров «товарищ» в длинном плаще с накинутым на лицо капюшоном. В свете единственного на мосту фонаря разглядеть его… в смысле, лицо возможным не представлялось, но, в целом, на полицейского и, вообще, представителя власти незнакомец был не похож.

— Вы читали «Трёх мушкетёров» Дюма? — поинтересовался он «светским» тоном.

— Ну, читал. И чего?

Незнакомец насмешливо фыркнул.

— Там просто был эпизод, где Портос случайно увидел стоящего на мосту Планше, будущего слугу д’Артаньяна. Тот так же, как вы, стоял у перил, плевал в воду и любовался разбегающимися кругами. Славный Портос мгновенно сообразил, что такое занятие свидетельствует о склонности к созерцанию и рассудительности, и значит, такой слуга подойдет его другу-гасконцу как нельзя лучше.

— Слугой быть не собираюсь, — буркнул я, развернувшись обратно к воде.

— Вы позволите? — шагнул он к перилам и опёрся на них, как и я.

— Ограждение крепкое, — пожал я плечами. — От ещё одного придурка оно не развалится.

— А ты шутник, — хохотнул незнакомец. — Меня, кстати, Рау́л зовут. А тебя?

Я промолчал. Этот тип был мне неприятен. И вообще он мешал мне спокойно закончить то, что должно быть закончено.

— Брезгуешь? — попробовал угадать нежданный сосед. — Или религия не позволяет?

— А тебе-то какая, хрен, разница?

— Ты прав. Разницы, действительно, никакой, — Раул усмехнулся и откинул с лица капюшон.

Я мысленно крякнул. Он был и впрямь не похож ни на полицейского, ни на чиновника, ни на бандита, ни даже просто на человека… Да, у него были нос, рот, уши, глаза… и кожа отнюдь не зелёная, как у всякого добропорядочного инопланетянина. Однако всё вместе, довольно причудливо соединенное на физиономии, создавало ощущение абсолютнейшей чуждости.

— Ну, у тебя и рожа, приятель, — протянул я, дёрнув непроизвольно щекой.

— На свою посмотри, — парировал визави. — С точки зрения моей расы, все люди — уроды.

— И много вас тут?

— Кого?

— Представителей твоей расы.

— Полагаю, что нет. Полагаю, что я здесь единственный.

— И что ты забыл здесь у нас… херр единственный представитель?

— У меня, кстати, имя есть, — напомнил Раул.

— Ну, есть. И чего?

— А того, что своё ты мне так и не сообщил. Хотя, с другой стороны, я мог бы не спрашивать. Оно мне известно.

— Известно? А нафига тогда спрашивал?

— Хотел посмотреть на реакцию.

— Ну, посмотрел. Что дальше?

Этот настырный Раул меня и впрямь раздражал. Но, что удивительно, одновременно и… завораживал. Мне уже не хотелось, чтобы он уходил. Хотя никакого гипноза с его стороны я не чувствовал.

— Что дальше? — почесал он в затылке, взглянул на шумящий внизу водопад, затем на меня… — Между прочим, отличное место, чтобы свести счёты с жизнью. Очень такое, сказал бы я… знаковое, ты не находишь?

Я смотрел на него и молчал. Последняя фраза выглядела незаконченной и требовала продолжения.

— Ты выбрал путь мести и прошёл его до конца, — продолжил Раул. — Цель достигнута, смысл жизни потерян, дальше лишь смерть и… ты реально готов смириться с таким вот исходом?

— Я с ним уже смирился, — качнул я плечом.

— А если я дам тебе новый смысл и новую цель? — прищурился визави.

— А ты уверен, что мне это нужно?

Раул рассмеялся:

— Было б не нужно, ты со мной бы не разговаривал.

— Логично, — не стал я спорить. — Но только, боюсь, у тебя не найдётся той цели и того смысла, какие меня бы устроили. Я, в самом деле, прошёл свой путь до конца, но, если ты думаешь, что я соглашусь пройти его заново, то уверяю тебя, ты совершаешь ошибку. Большую ошибку. То, что я делал — это единственное, что я могу делать лучше других. Но если я это продолжу, то стану…

— Маньяком-убийцей, — закончил Раул.

— Откуда ты знаешь?

— Ты думаешь слишком громко, поэтому нет никакого труда прочесть твои мысли… А впрочем, не так. Не мысли, а… как бы это получше сказать… их эмоциональное наполнение. Твоё лицо, хоть уродливо, но в целом, довольно подвижно. На будущее, чтобы защитить свои мысли, я бы порекомендовал тебе носить маску.

— Как Зорро?

— Скорее, как Чумной доктор, — хмыкнул Раул.

— Доктор, так доктор. Не суть. Но это лишь половина проблемы. Вторая — на кой я тебе? Что тебе от меня нужно? Почему я?

— Другой разговор, — осклабился собеседник. — Проблема вся в том, что мне нужен помощник. Прежний работал нормально, но, к сожалению, контракт продлевать не стал. А без помощника эффективность моей работы снижается раз эдак в десять.

— И что за работа? — поинтересовался я с нарочитой ленцой.

Хотя кого я тут хочу обмануть этой деланой нарочитостью? Эмоционального телепата на максималках? Даже, б… не смешно.

— Работа простая. Такая, какую ты любишь. Убирать мусор.

— Какой?

— Любой.

— Где?

— Везде.

— Для чего?

— Для общей эстетики.

— И вправду заманчиво, — тронул я себя за́ нос. Не потому что он действительно зачесался, а потому что мне не хотелось, чтоб этот хитрый уродец сходу бы распознал, что я думаю. — Но ты не ответил, почему я? Почему не кто-то другой? Земля ведь большая. Народу здесь восемь с копейками миллиардов, выбирай не хочу.

— Народу-то много, да только нет времени выбирать.

— Не хочешь ответить честно?

— Скорей, не могу, — покачал головой Раул.

— Ладно, проехали. Тогда поясни ещё раз про цели и смысл. Что для меня изменится, если я соглашусь?

— У тебя будет шанс отыскать их.

— Самостоятельно?

— А разве бывает иначе?

— Согласен, — снова не стал я спорить. — Ну, и последнее. Что за контракт? Сроки, условия?

— Контракт стандартный. Срок: один год по вашему исчислению. Условия: на полном обеспечении с моей стороны. Дальше ты волен делать всё, что захочешь.

— Оплата?

— Оплата по окончании. Сумму я не озвучиваю. В валюте, какая у нас в ходу, ты сейчас её всё равно не представишь и не оценишь, но я обещаю, оплата будет достойной. Ну и плюс то, что у вас называют «текущие нужды и накладные расходы». Устраивает?

— В общем и целом, да. Где надо подписать?

— Нигде. Достаточно просто сказать: «Я согласен».

— Хорошо. Я согласен.

— Отлично!

Он довольно оскалился и ткнул меня пальцем в лоб.

В то же мгновение мир вокруг погрузился во тьму.

Вот, сука чужинская!

Как кутёнка…

Глава 2

Глава 2

Сколько времени я находился в отключке, хрен знает. Но как только очухался, понял: шутки закончились.

Помещение, где я очутился, напоминало рубку космического корабля из каких-нибудь «Звёздных войн» или чего-то подобного. Куча каких-то панелей, лампочек, индикаторов, ползунков, кнопок, ручек, компьютерных мониторов, по которым тянулись колонки символов… Над пультом напротив располагался огромный экран, заменяющий, по всей видимости, иллюминатор. На этом экране-иллюминаторе на фоне розово-синих туманностей горели россыпи звёзд, делая его похожим на иллюстрацию из учебника по астрономии.

Конечно, я мог бы подумать, что всё это лишь декорации (при современном развитии рекламного дела устроить такое раз плюнуть), но смущали две вещи. Первая: прямо над пультом, слева и справа от «иллюминатора» крутились две сложные голограммы, довольно реалистичные, какие только в кино и бывают. Вторая смущающая разум причина: сила тяжести здесь была явно меньше земной. Раза примерно в два. Ну, если конечно тело меня не обманывало…

И всё бы, наверное, было б не так уж плохо, если бы не одна заковыка.

Кресло, в котором я находился, было намертво прикручено к полу, ноги прикованы кандалами и цепью к крюку под пультом, а руки прижаты наручами к подлокотникам.