«Джамби́я без крови врага не клинок. Мужчина без него не мужчина, — говорил он, похлопывая себя по ножнам на поясе. — Кинжал, напоённый кровью врага, не обманет и не предаст. Дай ему то, что он хочет, и он навсегда станет частью тебя и твоего рода».

Абу Ка́душ, как я понимаю, кровью своих врагов свой нож не кормил. В его руках благородный джамби́я превратился в орудие палача, а не воина. Кто знает, может быть, именно из-за этого кинжал и сменил хозяина, расплатившись с прежним владельцем ударом по его, типа, «мужскому достоинству».

После всего, что случилось, мне даже стало немного жаль расставаться с ним.

А с другой стороны, нафига мне с ним расставаться? Река примет всех, кто в неё угодил. Хоть человека, хоть нож, хоть обоих вместе.

Я знал, что иного исхода не предусмотрено.

Месть совершилась, и она была чудо как горяча.

Ведь настоящая месть никогда не бывает холодной. Яркая, словно солнце в пустыне, обжигающая, словно кипящий металл — только такая даёт человеку силу, чтобы отправить на встречу с шайтаном тех, кто жить недостоин.

А затем она забирает того, кто её совершил.

У всякого отомстившего, как и у самурая, нет цели, а есть только путь, и этот путь всегда ведёт к смерти. Так зачем же тогда откладывать? Плодить смерть за смертью и оставлять за собой горы трупов из непричастных и не участвующих, превращаясь мало-помалу из благородного мстителя в маньяка-убийцу…

Да, многие, в самом деле, считают, что месть — это блюдо, которое следует подавать холодным.

Глупцы! Они просто не понимают, что это уже не месть, а политика. Большая политика, где прагматизм и терпение гораздо важнее, чем краткий миг радости от твоей личной победы и горечь проклятий от погибающих вместе с тобой страны и народа.

Настоящий политик, государственный деятель, работающий на перспективу, а не в парадигме предвыборных циклов от сих до сих, должен уметь терпеть, улыбаться, стискивать зубы и ждать.

Закон глобальной политики «Дай говнюку проявить себя» работает безотказно.

Фигуранта не мочат только на основании смутных подозрений. В нормальном, не искажённом всеобщей тупостью мире этого не поймут ни враги, ни союзники, ни нейтралы. Неадекватность и слабость противника должны проявиться публично.

Модус операнди[2] просчитывается заранее. Заблаговременно готовится и ответ. Намечается точка старта. Активность противника поддерживается собственной, чтобы не заподозрил, гадёныш, направление главного удара. Для достоверности картины даже тратится какой-то ресурс, списанный ещё на старте, авансом.

А дальше, когда нужное нам событие происходит, противнику прилетает. Убаюканному процессом, с неожиданной для него стороны. Со словами «мы этой скотине так верили, а она…». Такие уж мы наивные горемыки. Нас несчастных обидели, имеем право кувалдой в лоб уе… эээ… шандарахнуть. А потом ещё ручками развести и ножкой смущённо шаркнуть, размазывая по асфальту геополитического оппонента. Глупенькие мы были, подслеповатые. Так про нас во всём мире и говорят. А мы довольны, результат нас устроил, страшная мстя совершилась. И все вокруг почему-то считают, что это была действительно честная мстя, а не какой-то там — ха! — циничный расчёт…