Сейчас я думаю о том, что, если бы у нас с Петей квартира была бы где-нибудь в менее благополучном районе и всего с одной комнатой, к нам бы никого не подселили.

Они приехали. Они уже в доме.

Я готовила пасту с тунцом и нарезала фокаччу, пока Петя показывал им палисадник, рассказывал что-то про свою работу. В руках они держали по стакану, пока что воды с газом, потому что вино остывало в холодильнике – Пете его передали там, на Морвокзале.

Оба они уже сходили в наш душ.

Женщина оставила полотенце на голове, из-под махровой ткани выглядывали темные мокрые пряди, с которых вода стекала на голую шею. Но ей будто не было холодно, она хмурилась и смотрела на реку. Чуть ниже моего мужа и значительно ниже своего.

Мужчина присел на корточки и гладил нашего кота, а я даже и не заметила, как тот выбежал. Моби Дик терся о ноги мужчины, тыкался носом ему в руку, когда мужчина переставал гладить кота, отвлекаясь на слова Пети. Мужчина быстро кивал и смеялся над Петиной шуткой. Я поймала себя на том, что тоже улыбалась, хоть шутки не слышала. Просто от смеха Пети я начала расслабляться. Они выглядели как самая обычная пара, будто наши старые друзья пришли к нам на ужин. Мы все были примерно одного возраста.

Я достала вино из холодильника и разлила его в четыре бокала. Вдобавок к пасте и хлебу я открыла шпроты, потому что предполагала, что они голодные, ведь я не знала даже, ели они что-то в пути или нет, каким был их сухпаек, который выдали на берегу.

Дверь на балконе была открыта. Я выглянула в палисадник и позвала их к столу. Мужчина улыбнулся мне, взял кота на руки и встал. Женщина обернулась, она по-прежнему хмурилась, будто не расслышала, что я сказала, и Петя рукой пригласил их пройти в дом. Они направились к балкону, а я вернулась на кухню и встала рядом со столом, как гостеприимная хозяйка. Как собачка, выполнившая команду и ожидающая похвалы.

– Садитесь, пожалуйста. Вы, наверное, голодные, – сказала я, когда они вошли, и почувствовала себя своей мамой.

Мужчина опустил Моби Дика на пол и сел за стол первым. Женщина медлила, потом сказала, что сначала снимет полотенце.

– Фен в ванной, – сказала я. – Вы можете высушить голову.

Она молча кивнула и ушла. Мы с Петей тоже сели.

– Выглядит и пахнет невероятно! Это фокачча? Обожаю! И вино? Выпьем за знакомство? – сказал мужчина и поднял свой бокал.

Мы не стали ждать его жену, чокнулись и выпили холодного вина. До нас доносилось тихое жужжание фена.

– Как давно я не пил вина! А я ведь бармен. В прошлом. У нас бары уже давно были закрыты. У вас тоже? Но я мешаю неплохие коктейли. Поэтому, если у вас есть еще какой-нибудь алкоголь, я… Петр, у вас есть возможность доставать алкоголь? Джин, кампари?

Петя засмеялся. Конечно, у него такая возможность была. Он ведь моряк.

– Понятно, ваш смех говорит больше слов. Тогда я бы с удовольствием смешал для вас с Анной пару коктейлей. Можем устроить вечеринку. Что нам еще остается?

Мужчина откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. У него было много татуировок, они ползли по его предплечьям, забирались под футболку.

Наконец на кухню вернулась его жена, она была очень тихая и легкая, ходила будто на носочках. Я даже вздрогнула, когда она вдруг появилась в дверном проеме.

– Милая, садись. Знаешь как вкусно? Фокачча, представляешь?

Мужчина хлопнул по стулу рядом с собой, напротив меня. Я опустила глаза на свою фокаччу, почему-то мне было неловко под ее взглядом.

Женщина села, а я вскочила положить всем пасты – фузилли с маслом и тунцом. С молочкой были проблемы, поэтому сливки я добавить не могла.

– Это что, тунец? – спросила она.

Я посмотрела на нее – она морщилась.

– Да, вы не любите его?

– Мы не едим мясо, – сказал мужчина. – И рыбу. Но фокачча великолепная, правда. Поэтому ничего страшного.

– Простите, я не знала.

Руки оттягивала тяжелая кастрюля, полная макарон.

Я положила пасту нам с Петей, а мужчина – кусок фокаччи своей жене, но на ее тарелке пышная итальянская лепешка превратилась в обычный кусок хлеба. Женщина отщипнула маленький ломтик, положила его в рот и прожевала, почти не разжимая челюсти. Мужчина оперся локтем о спинку ее стула и погладил шею жены. Мне стало неловко, сама не знаю, почему. Я положила руку Пете на колено и поскребла его ногтями, почесала, будто кота. Петя накрыл своей рукой мою.

Прозвучал вопрос: «Нальете еще?»

Это сказала женщина. А я даже не заметила, что она выпила уже целый бокал.

Петя лежал на спине, подложив руки под голову, будто на пляже, и смотрел в потолок. Делал зарядку для глаз.

– А где Моби Дик? – спросила я.

– Не знаю, тут где-то бегает. А что?

– Я сегодня его потеряла. Это все потому, что ты разрешил ему гулять в палисаднике. Думала, он убежал или его сбила машина.

– Ну нашелся же?

– Он был в кустах. Обглодал там птицу, и я нашла ее труп. Надо бы убрать, вдруг еще кто-то придет доедать.

– Вороны уже все склевали. Завтра проверю.

– Хорошо. Но я пойду все же поищу кота сейчас.

– Давай, любимая. Я жду тебя, – сказал он и поцеловал меня в плечо.

Я вышла из нашей спальни и на цыпочках направилась в сторону кухни мимо комнаты с ними. Обычно, если я крадусь, чтобы, например, не разбудить Петю, кот может и на ноги наброситься откуда-то из темноты. Он был серый и имел суперспособность материализовываться из теней. Но сейчас из темноты внезапно появилась женщина. Я вздрогнула, у меня вырвался вскрик.

– Простите, я забыла… Вы меня испугали. Так неожиданно появились.

Она смотрела на меня как на дуру и молчала. Я ненавидела, когда молчат, это всегда срабатывало против меня. Вот и сейчас мне захотелось заполнить образовавшуюся между нами словесную пустоту.

– Простите еще раз, если тоже напугала вас. Я искала кота.

– Кота? Он у нас в комнате.

– У вас в комнате? Но кот в жизни туда не заходил.

– Теперь, значит, зашел, – сказала она. – Хотите, сами посмотрите.

Я направилась за ней в ту комнату. В их комнату.

Женщина нырнула в проем, оставив дверь открытой для меня. Я осторожно заглянула внутрь. Диван был разложен, наше синее белье расстелено. Поверх одеяла в одних спортивных штанах лежал мужчина, и я увидела на его голой груди еще несколько татуировок. Рядом с ним кверху пузом устроился кот.

– Добрый вечер, – сказал мужчина. – Смотрите, как Моби Дик балдеет.

– Да, удивительно.

– Что тут удивительного? – спросила женщина. – Это же кот. Они любят, когда их чешут.

Я посмотрела на нее. Женщина сняла свитер и осталась в одной черной майке на бретельках. Она легла рядом со своим мужем, между ними был только кот. Я перевела взгляд с кота на выпуклость ее сосков под майкой, а затем на ключицу, где была татуировка. Я не разглядела, что на ней изображено, и побоялась пялиться.

Мужчина сказал:

– У меня тоже есть свой Моби Дик.

Он ухмыльнулся. А я не поняла, о чем идет речь, и глупо разглядывала их. Тогда женщина засмеялась и объяснила, что ее муж имел в виду свою татуировку кита.

– Да, вот здесь.

Мужчина поднялся с дивана и задрал штанину – на его лодыжке горбатый кит выпрыгивал из воды. Спина кита выгибалась над поверхностью, а хвост оставался в море. Линия воды делила кита пополам, по форме он был похож на полумесяц. От его плавников в стороны разлетались брызги.

– Красиво, – сказала я.

– Благодарю, – ответил он и поклонился, будто только что выполнил какой-то фокус.

– Мы хотели лечь спать, – снова подала голос женщина.

– Да, конечно. Я уже ухожу. Спокойной ночи.

Я вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

– Оставьте щель, чтобы кот мог выйти! – закричал мне вслед мужчина.

Я приоткрыла дверь и на секунду замерла. Только сейчас я поняла, что у них работал телевизор. Диктор зачитывал новости.

– Затопления продолжаются на Кольском полуострове со стороны Баренцева моря. Сегодня под водой оказался еще ряд сел и деревень, среди них Оленегорск, Ловозеро и Ревда. Судно с беженцами прибыло в Архангельск. Всего на борту…

На цыпочках я вернулась в собственную спальню.

Петя заснул, не выключив настольную лампу. Я сняла халат, легла рядом с ним в сорочке и стала думать о татуировке на плече женщины. На ней было изображено что-то странное. Может быть, это обозначение какой-то секты? Мы ведь совершенно ничего о них не знали. Информацию о беженцах не предоставляли, это было запрещено, мало ли что могла придумать принимающая сторона: меняться людьми, подкупать кого-то, чтобы, например, подселили не мужчину, а девушку.

Об их прибытии мне сообщили без Пети. Он тогда был в рейсе, а я проводила свой выходной одна дома. У меня было хорошее настроение, яркие блики танцевали на волнах, и я вышла в палисадник, чтобы солнечный свет разбрызгал на моем лице веснушки. Я вытащила стул с кухни и села, как мы с Петей и мечтали, пить кофе на собственном участке с наливающейся зеленью травой.

На звонок в дверь я откликнулась не сразу. Показалось, что пришли не к нам, а к соседям, я иногда слышала их домофон. Но звонили так настойчиво, что я решила проверить. Я вернулась в квартиру и вышла в коридор – кот сидел у двери, а за ней очевидно стоял незваный гость.

Обычно я никому не открываю, потому что никого не жду, но в глазок я увидела женщину, которая в руках держала папку с бумагами, и это внушило мне доверие. Она сказала, что она председатель ТСЖ нашего дома. Сказала, что наш дом попал в программу по расселению пострадавших от затоплений. Я знала про эту программу, к нам в Архангельск уже привозили беженцев с юга страны, где наводнения начались еще несколько лет назад. Их селили в санаториях, в общежитиях, я знала, что кого-то даже поселили в аварийных деревянных домах в центре города. Жилья не хватало.