— Разве вы не видите его на моей груди?
— Назови. Свой. Номер, — отчеканил он.
— 104, — сквозь зубы проговорила девушка.
Он медленно прошел вдоль шеренги и остановился перед ней, окинув ее изучающим взглядом. Ева 104 никогда так себя не вела. С ней явно творилось что-то неладное.
— Ева 104, — начал командир. — Ты, как и твои сестры, создана для великой миссии. Господин — не просто хозяин. Он твоя судьба. Ты обязана чтить его, а он — относиться к тебе с уважением. Ваша связь даст шанс человечеству. Если же ты попадешь к солнечным… они сделают с тобой то, о чем мне не позволено рассказывать, дабы не ранить ваше хрупкое сознание. Поверь, для них ты — вещь, инструмент для размножения. Не более.
Между ними будто пробежала невидимая искра. Они смотрели друг на друга, не отрываясь. На фоне крупного мужчины Ева 104 казалась хрупкой тенью, но ее темно-зеленые глаза были полны непокорности.
В дверях появилась мисс Оушен. Она с ужасом смотрела на сцену, но молчала.
— Мистер Пейн? — наконец произнесла женщина. — Что происходит?
— Ничего серьезного. Девы увлеклись дискуссией и забыли о допустимом уровне шума.
— Все в порядке?
Он бросил последний взгляд на Еву 104.
— Все в порядке.
С этими словами он вышел. Напряжение спало. Мисс Оушен неодобрительно посмотрела на нас и жестом велела садиться. Вскоре в кабинет вошли валлы и заняли места сзади.
— Стоило оставить вас на перемене одних, как вы уже устроили суету, — проворчала мисс Оушен, проходя между партами. — Ева 104, я требую, чтобы на вечерней инвентаризации ты составила полный отчёт о своём поведении. И чтобы твой куратор предоставил мне видео для анализа.
— Да, мисс Оушен, — сдавленно ответила Четверочка, не отводя от неё напряжённого взгляда.
Из-за того, что большинство дронов и роботов были заняты работой в полях и садах, в жилых и учебных комплексах вечно не хватало техники для поддержания порядка. Поэтому за каждым классом присматривали учёные или кураторы. На переменах они дежурили в коридорах и классах. Но сегодня, видимо, мисс Оушен была занята в лаборатории, поэтому появилась только к началу занятия.
Вот только что здесь делал командир? Мысль об этом, настойчиво крутилась в голове. Пришлось приложить немало усилий, чтобы отогнать это любопытство и полностью погрузиться в лекцию.
К счастью, сегодня нам не показывали видео с участием господ. Мне стало стыдно за это облегчение — ведь мой долг быть готовой ко всему, чтобы сделать господина счастливым, а зачатие — успешным. Но каждый раз при просмотре этих записей я чувствовала, что в них есть что-то неправильное, противоестественное. Надо будет снова поговорить об этом с мисс Хилл.
— Кормление — важнейший аспект связи с ребенком, — вещала мисс Оушен. — Следите за гигиеной, правильно держите младенца, чтобы избежать колик. Ваши вживленные чипы системы жизнеобеспечения помогут контролировать лактацию. После Посвящения вас научат ими пользоваться. Следите за показаниями — это крайне важно.
Слушать ее было трудно. После инцидента с построением мысли путались. Поведение Евы 104 не выходило у меня из головы. Я украдкой поглядывала на подругу. Та казалась спокойной, делая пометки в планшете, но временами хмурилась, что лишь усиливало мое беспокойство.
После занятий я догнала Еву 104 на лестнице между этажами. Она шла так быстро, что едва не бежала.
— Ты вела себя неподобающе, — сказала я, хватая ее за руку. — Из-за этого могут понизить твой рейтинг.
Она вырвала руку и сердито посмотрела на меня.
— Какая разница, кто будет моим господином, если моя участь не лучше участи собаки?
От неожиданности я пошатнулась, и она инстинктивно поддержала меня за локоть.
— Зачем ты так говоришь? Разве не счастье — служить господину с высоким репродуктивным потенциалом? Это позволит родить здорового ребенка.
Она громко фыркнула и отвела взгляд.
— У тебя обновился цикл? Может, поэтому ты не в духе?
— Нет! Со мной все нормально! — в голосе ее прозвучало раздражение. — Просто… Ева 117, скажи, ты никогда не думала, что все могло бы быть иначе? Что мы могли бы жить по-другому?
— О чем ты?
Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент мимо прошли две валлы. Я отвлеклась на них, а когда снова обернулась, подруга уже спускалась по лестнице.
В последнее время подруга стала замкнутой, и я не знала, как подступиться к ней, чтобы поговорить по душам. Мы с Четверочкой были близки с самого детства. Насколько я знаю, меня привезли из Обители Жизни — огромного инкубатора эмбрионов в Содомаре, а Ева 104 до этого уже находилась в другом Эдеме. После сканирования генетических кодов система выявила высокий потенциал, и её доставили в Эдем-5, где мы были выращены, а теперь — готовились к выполнению главной миссии.
С детства нас распределили по жилым блокам и закрепили за кураторами — учёными, которые следили за нашим здоровьем. Мы с Евой 104, моей дорогой Четверочкой, с пелёнок не разлучались. И хотя изначально нас определили к разным кураторам, по личному распоряжению мисс Хилл нас оставили вместе.
От этой мысли на душе стало тяжело — я упустила возможность выслушать и понять подругу. Теперь поговорить мы сможем только вечером, в жилом блоке.
Я надеялась, что на вечерней инвентаризации Ева 104 всё же решится поговорить с мисс Хилл. Возможно, это вернёт ей душевное равновесие.
Но ее слова заставили что-то шевельнуться внутри. Я замерла на каменной дорожке, удивленная собственной реакцией. И снова в голове пронеслись ее слова.
Глава 2
Глава 2
Тренировки и последующие занятия казались невероятно долгими и утомительными. К концу дня я чувствовала полную разбитость. Произошедшее не выходило у меня из головы, особенно последний разговор с подругой.
Меня не покидало ощущение, будто эти слова я уже когда-то слышала. Словно кто-то раньше говорил мне нечто подобное. Но я успевала задавить этот хаос в зародыше. Каждый раз, едва в мыслях возникало нечто неподобающее и вредное для пути Истинной Жены, я бросалась перечитывать Кодекс. И в душе воцарялись мир и покой. Но откуда брались эти странные мысли, не знала.
С трудом дождавшись конца последнего занятия, я наконец смогла отправиться в жилой блок, чтобы встретиться с подругой. Но сначала предстояла вечерняя инвентаризация — ежедневный медосмотр и беседа, с помощью которой корректировали наше ментальное состояние.
Мисс Хилл, ученая, курирующая наш жилой блок, вела со мной разговоры, записывала показатели и давала советы, как справиться с тревогами. Эту практику ввели только для Ев и Валл третьего поколения. Господа прежних поколений жаловались, что их подопечные часто вели себя неадекватно, поэтому решено было следить не только за физическим здоровьем девушек, но и за их душевным состоянием.
Мне всегда нравились сессии с мисс Хилл. С детства я замечала, что она относится ко мне иначе, чем к другим. Наши встречи длились дольше, а иногда она оставляла меня под предлогом дополнительной беседы, которую даже не записывала в отчет.
Стыдно признаться, но внутри росло чувство, будто я для нее особенная. Между нами возникла незримая связь. В детстве я часто ловила себя на мысли, что представляю ее своей матерью, а себя — дочерью, внимающей ее мудрым урокам. Мне, безусловно, бывало стыдно за эти чувства. Как я, Ева, созданная искусственным путем, могу испытывать нечто подобное к своей кураторше? Но мне всё равно казалось, что между нами есть особая близость. Но не понимала, откуда взялось это чувство.
В медицинском кабинете всегда была одна и та же температура, а воздух пах иначе, чем в других помещениях. Когда я впервые спросила об этом, мисс Хилл призналась, что это аромат ее духов — легкий, нежный, напоминающий о чем-то родном и почти забытом.
Обследование проходило по стандартной схеме: мисс Хилл брала образец слюны и делала быстрый укол в палец. Специальный планшет за пару минут считывал данные организма и выдавал результат. По нему куратор проверяла, все ли в порядке. Затем начиналась вторая часть инвентаризации, когда под запись мы обсуждали прожитый день и делились переживаниями.
Мисс Хилл взяла анализы и стала внимательно изучать данные на дисплее.
— Ты сегодня выглядишь уставшей. Все в порядке? — спросила она.
Я прекратила рассматривать палец, на котором уже не было и следа от укола — мое тело обладало высокой регенерацией, и мелкие царапины затягивались мгновенно.
— Да, мисс Хилл. Все хорошо. Сегодня была усиленная физподготовка. Возможно, новая нагрузка дала о себе знать.
— Физическая подготовка очень важна для вашего здоровья. Ее усиление благотворно скажется на репродуктивной системе.
Мисс Хилл отложила планшет на кушетку, где я сидела, и внимательно посмотрела на меня. На ее лице лежала печать усталости, привычная всем работницам Эдема 5. Кэтрин Хилл являлась натуральной женщиной. Как и другие ученые, она занималась нашим воспитанием и следила за развитием. Она всегда понимала меня без слов, и от этого мои визиты в медотсек становились единственным утешением в минуты подавленности.
Но сейчас, рассматривая ее осунувшееся и грустное лицо, я не могла избавиться от неприятного комка в животе. Что-то тревожило мисс Хилл, и это беспокойство передавалось мне.