Ирония заключалась в том, что большую часть агонии блокировал нейроадаптер. Без него он бы просто потерял сознание.
Его мысли прервал тихий звук. Он замер, всё так же не открывая глаз, боясь, что боль вспыхнет с новой силой. Кто-то был рядом. И это осознание заставило мурашки пробежать по спине.
И ещё кое-что, что его взволновало с новой силой: на нём не было маски. Кожа лица отдыхала после постоянного ношения. В экзоскелете во время работы она онемела и горела, челюсть сводило от чудовищного давления, которое он испытал. И сейчас, без маски, мужчина ощутил себя почти что голым.
Тихое и тёплое дыхание касалось его плеча. Присутствие другого человека одновременно тревожило и... вызывало странное любопытство. Поборов боль, Хранитель медленно приоткрыл веки.
Он был в своём купе. Приглушённый свет отбрасывал мягкие тени, наполняя маленькое пространство интимным, почти нереальным покоем. Преодолевая боль, он повернул голову.
Ева 117 спала, сидя на полу, положив голову на край его кровати, совсем рядом с его плечом. В её позе была какая-то трогательная покорность и самоотверженность, от которых что-то ёкнуло в его груди. Светлые волосы рассыпались по простыне, отливая в полумраке тёмным золотом.
Память услужливо подсказала последние секунды перед отключкой. Секунды до декомпрессии. Он едва успел влететь в шлюз, и когда началась герметизация, почти не соображая от боли, потянулся к рычагу... Но дверь распахнулась сама. И в проёме стояла она.
Её голубые глаза, полные слёз. Раскрасневшиеся щёки. И этот взгляд... в нём был не страх перед ним, а страх за него.
Сердце предательски сжалось. Его взгляд прилип к её лицу, будто только эти черты могли усмирить огонь, пылавший в теле. Дыхание само собой стало глубже, а внутри заструилось что-то тёплое и давно похороненное под слоями льда.
И лишь спустя три удара сердца, отозвавшихся болью в висках, он осознал, что не в силах оторваться от её губ. Мягких, беззащитных, с легкими трещинками от препаратов и следов её собственного беспокойства. Но в этой уязвимости была странная, тревожащая притягательность.
Хранитель отвел взгляд от её приоткрытых губ.
Мужчина перевел взгляд в потолок, пытаясь усмирить бунт в собственном сознании. Отослал мысленный приказ нейроадаптеру подавить сердцебиение. Спустя несколько мгновений внутренний ураган начал стихать. По привычке Хранитель провел пальцами по шраму на шее, хмурясь.
Будь у него чип жизнеобеспечения, как у других, ни боли, ни этой слабости не возникало...
Усилием воли он медленно приподнялся на локтях, стараясь не потревожить девушку. Но та, почувствовав движение, резко распахнула глаза и уставилась на него.
Хранитель стиснул зубы, встретившись с её взглядом, полным тревоги.
— Ты... Вам... позвать помощь? — прошептала она, сбиваясь.
— Нет, — отрезал он, окидывая её оценивающим взглядом. — Кто ещё здесь?
— Что? — она удивлённо моргнула, затем замотала головой. — Только я и мисс Хилл.
— Остальные?
— Нет, мисс Хилл никого не впускала.
— А ты как тогда оказалась?
Ева 117 покраснела, опустила глаза и принялась теребить край простыни.
Хранитель тяжело вздохнул и откинулся на подушки. Даже это простое движение далось с трудом. Он повернул голову и снова уставился на девушку. Несложно догадаться, что эта мелкая ракета проскользнула сюда украдкой. Она напоминала любопытного зверька, сующего нос куда не следует. Но почему-то эта её манера казалась до боли знакомой...
Прямо как Ноэма. Такая же неугомонная.
Хотя у сестры было нечто большее, чем простое любопытство. А у этой евки... что-то неуловимо иное.
— Простите... Я слишком волновалась. А у мисс Хилл одна рука... Я решила помочь... — бормотала девушка, не поднимая глаз.
— Зачем рванула в шлюз? Не боялась, что тебя засосёт в туннель? — Хранитель пристально смотрел на неё. — И откуда узнала код доступа?
Он пытался понять: она безумно глупа или безумно храбра?
— Не знаю...
Его тяжёлый вздох наполнил тесное помещение. С этой девчонкой определённо что-то не так. И почему она вечно путается под ногами? Но её присутствие странным образом придавало сил, будто она была его личным маяком в этом аду.
Хранитель перестал разглядывать её и закрыл глаза. Надо от нее поскорее избавиться.
— Уйди, — сухо бросил он. — Я устал. Хочу побыть один.
Воцарилась тишина. Хранитель делал вид, что засыпает, но девушка и не думала уходить. Он открыл глаза и недовольно зыркнул на неё.
— Я разучился говорить понятно?
— Н-нет...
— Может, ты не понимаешь моих слов?
Ева 117 медленно поднялась с пола. Её когда-то белая форма посерела, две верхние пуговицы оторваны, обнажая хрупкую шею. Хранитель мысленно выбранил себя за то, что разглядывает её, и, повернувшись к стене, натянул одеяло до подбородка. Хорошо хоть не раздели его догола...
— Я принесу воды и еды! — вдруг оживилась она и метнулась к двери.
Хранитель даже не успел что-то сказать, как она исчезла.
— Неугомонная, — фыркнул он в пустоту.
Он еще немного побурчал себе под нос и наконец ощутил сонливость. Дремота медленно окутывала его сознание. Монотонный шелест магнитных рельс и плавное покачивание вагона убаюкивали, словно колыбельная. Хранитель закрыл глаза, погружаясь в долгожданный покой.
Но сквозь сон до него донеслись приглушенные голоса — казалось, кто-то спорил.
"Хоть бы друг друга перестреляли", — с раздражением подумал он, не желая никуда идти.
Ему было плевать.
Однако странное беспокойство, словно назойливая муха, не отпускало. Он медленно открыл глаза и провел рукой по лицу, с непривычкой ощущая кожу без маски. Видимо, кто-то отнес её на подзарядку к запасному генератору.
И в этот момент вернулась Ева 117. С ней в купе вошла Кэтрин Хилл. Они застали Хранителя сидящим на краю кровати. Тело ныло даже сквозь работу нейроадаптера, в висках пульсировала тупая боль. К его облегчению, Хилл принесла лекарства, а Ева откуда-то приволокла еду.
Учёная молча сделала укол, сменила бинты на обожжённых руках, нанеся охлаждающую мазь под них. Хранитель всё это время молчал, не глядя на неё. Всё его внимание было приковано к Еве, которая разворачивала скромный ужин: сэндвич и подобие салата. «Где она это достала?» — пронеслось в голове. Паломницы, особенно Кейла, припрятали почти все приличные продукты. Он видел, как та тащила в своё купе целую корзину, но промолчал — были дела поважнее. А теперь эти самые припасы оказались в руках Евы 117.
Вопросы роем закружились в голове, но он сдерживался.
Хилл, закончив перевязку, проследила за его взглядом. Ощутив его, Хранитель посмотрел на ученую, ощутив жгучее желание наконец заговорить с ней. Но из головы вылетели все вопросы. И выгнать евку он так и не осмелился.
— Она чуть ли не с боем отвоевала эту еду, — сказала женщина, словно прочитав мысли.
Брови Хранителя сами поползли вверх. Ева, почувствовав взгляд, залилась румянцем.
— Н-неправда, — пробормотала она, опуская глаза. — Я просто пыталась объяснить, что ему нужны силы.
— Ты чуть не вцепилась в паломницу, — Хилл тихо хмыкнула, и в её глазах мелькнула усмешка. — Пейну пришлось тебя оттаскивать.
Она взяла оба блюда и протянула их Хранителю.
— Так что ты обязан всё съесть, — женщина широко улыбнулась. — Она проследит.
Хранитель с сомнением посмотрел на скромную трапезу. И почувствовал, как что-то сжимается в груди — странное, тёплое и неуместное. Пришлось смириться. Он принял еду, добытую с таким трудом.
Хилл на прощание ласково провела рукой по волосам Евы и вышла, прикрыв дверь. В купе воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом поезда.
Он старательно делал вид, что поглощён едой, но её взгляд буквально прожигал кожу. Руки в бинтах плохо слушались, и он с трудом управлялся с вилкой. Внезапно Ева молча выхватила её из его пальцев.
— Что ты делаешь? — удивлённо поднял он брови, когда она начала аккуратно нанизывать листья салата. — Я тебе что, ребёнок...
— Пожалуйста, поешьте, — она решительно протянула вилку к его губам.
Хранитель готов был провалиться под землю от неловкости. Но, встретившись с её умоляющим взглядом, сдался и покорно открыл рот.
— Я как ручной зверёк, — пробурчал он с набитым ртом, но продолжал есть всё, что она ему подавала.
Она накормила его салатом, затем разрезала сэндвич на аккуратные кусочки и продолжала подносить их к его губам с трогательной старательностью.
— Я нашла только воду, простите, — тихо сказала девушка, когда с едой было покончено, и протянула ему пластиковую бутылку. — Других напитков не было.
Хранитель замер, глядя на предложенную воду. Её поведение совершенно выбивало его из колеи. А сердце колотилось так бешено, что нейроадаптер уже не справлялся с его ментальными командами успокоиться.
Ева предусмотрительно открыла бутылку. И в этот момент он наконец понял: всё это было не просто проявлением вежливости или долга.
С едой и питьем было покончено. Хранитель откинулся на подушки, впервые за долгое время чувствуя сытость и... странное удовлетворение? Он повернул голову к евке. Та сидела на своём месте и смотрела на него сияющими глазами, будто только что совершила великий подвиг. В её счастливом взгляде было что-то настолько простое и тёплое, что ему становилось не по себе. Прямо как мать, накормившая капризного ребёнка. Хранитель надул губы и отвернулся.