Тишина, воцарившаяся после толчка, была зловещей. Все в деревне замерли, уставившись на запад. Даже дети притихли.

Лима вышла на середину площади, ее лицо было бледным, но спокойным. Она посмотрела на Дарахо, потом на Аишу, и в ее глазах горело «я же говорила», но вслух она этого не произнесла, вместо этого спокойно объявила:

— Это пепел. Им вредно дышать, нужно закрывать рот и нос влажной тканью. — Она перевела взгляд на Дарахо, и в нем читался вызов и готовность помочь. — Вождь, нам всем нужно уходить. И чем скорее, тем лучше.

На этот раз Дарахо не спорил. Он смотрел на серую пелену, заволакивающую небо, на тонкий пепел, покрывающий его деревню, его людей. Он смотрел на Аишу, прижавшую ладони к еще плоскому животу, в котором, возможно, уже билась новая жизнь. Жизнь, которой угрожало нечто большее, чем копья врагов.

Он отдал приказ.

Глава 31. Аиша

Глава 31. Аиша

— Нужно уходить. — голос Дарахо гремел над толпой, все жители деревни от мало до велика собрались вокруг вождя. — Соберите вещи, только то, что сможете унести на себе.

В толпе прошел сдавленный стон. Женщина прижала к груди ребенка.

— Но это наша земля! — выкрикнула одна из пожилых женщин племени, ее голос дрожал от гнева и отчаяния. — Мы не можем ее покинуть. Здесь жило несколько поколений нарков, а ты хочешь все оставить. Оставить земли, которые хранят кости наших предков.

— Если мы не уйдем, то земля будет хранить и наши кости, — парировал Дарахо, не повышая тона. — Когда станет безопасно, мы вернемся. Но если кто-то хочет остаться, силой не поведем.

Несколько женщин и мужчин побрели прочь от собрания, занимались рутинными делами. Дарахо проводил их взглядом. Если землянка права, то эти люди погибнут, но у него нет времени убеждать каждого. Несколько жизней в обмен на жизни всего племени. Стоило послушать Лиму сразу. В глубине души он надеялся, что она ошиблась, и никто не погибнет, а поход станет пустой тратой времени.

— Куда? — спросил Арак, стоявший рядом с Лимой. Его вопрос был деловым, без паники.

Дарахо кивнул, благодарный за поддержку.

— На восток. К Великой Воде.

Аиша догадывалась, что так в племени называли море или возможно океан. Никто из жителей племени его не видел. Легенда о Великой воде передавалась из поколение в поколение. Бескрайняя синяя равнина, где кончается земля. Никто из ныне живущих в племени не видел ее. Это был путь в неизвестность.

— Это безумие! — вскричал Гарак, старый, но еще могучий охотник, чье лицо было изборождено шрамом от когтей саблезуба. — Мы умрем все в пути! Старики, дети, женщины! И все из-за кого? — Его горящий взгляд упал на группу землянок, стоявших позади воинов. На Аишу, Лимy, бледную и испуганную Кару. — Из-за них! Бледных пришельцев! С тех пор как они появились, на нас обрушились только беды! Война! А теперь и духи гор восстали! Это они навлекли на нас гнев!

Аиша вздрогнула, а Лима стиснула кулаки, готовая броситься вперед, но Арак положил ей на плечо тяжелую руку.

Дарахо медленно повернул голову к Гараку.

— Ты обвиняешь мою к'тари? — спросил он так тихо, что все замерли. — Ты обвиняешь тех, кто сражался на стенах плечом к плечу с нашими воинами? Они — под моей защитой и они — часть племени. Слово, сказанное против них, — слово, сказанное против меня. И против воли всего племени, которое приняло их. — Он сделал шаг вперед, и его рост, его широченные плечи, вся его ярость, сдержанная железной волей, нависли над Гараком. — Есть ли у тебя еще что сказать, охотник?

Гарак замер, его ярость столкнулась с неоспоримой властью вождя. Он сглотнул, отвел взгляд, но в его опущенных глазах тлела обида и злоба.

— Нет, вождь, — пробурчал он.

— Тогда все за работу. — Дарахо снова обратился к собравшимся, но теперь в его голосе не было места для возражений. — И поторопитесь. Разведчики выступайте немедленно вперед.

Аиша посмотрела на своего мужчину с благоговением. Он и вправду был защитником. Сильным и смелым. Его уважали в племени. С ним она могла чувствовать себя в безопасности. Рука невольно коснулась живота. С таким мужчиной можно заводить детей.

Деревня гудела, как разоренный муравейник. Ломали то, что не могли унести, закапывали ценности в тайники в надежде когда-нибудь вернуться. Плакали женщины, прощаясь с хижинами, где рожали детей. Мужчины мрачно проверяли оружие.

Аиша упаковала скромный скарб в кожаную сумку: травы Ри'акса, перевязочные материалы, несколько запасных блоков для бластера и направилась к Оливии.

— Вот же козел! — сказала Лима, догоняя ее. Ее лицо было усталым, но решительным. Она бросила на пол связку сушеного мяса. — Это страх говорит. Люди всегда ищут виноватых в беде, особенно если эти «виноватые» выглядят иначе. Ты слышала Дарахо. Мы — часть племени и точка.

— Но если в пути что-то пойдет не так… если кто-то умрет… — начала Оливия.

— Если мы останемся, то точно все умрем. — Жестко закончила Лима. — Давай-ка, вставай, мы поможем.

Оливия лежала на шкурах, ее лицо было серым от усталости и тошноты. Когда Аиша и Лима попытались помочь ей встать, в проеме появился Торн. Он, не говоря ни слова, мягко, но твердо отстранил их, наклонился и поднял Оливию на руки как ребенка.

Она слабо вскрикнула от неожиданности, потом беспомощно обвила его шею. Торн вынес ее наружу и понес к воротам, где уже собралась толпа, готовая к походу. Аиша и Лима переглянулись и последовали за ним.

Впереди шли старейшины и женщины с маленькими детьми на руках. За ними — основная масса племени с вьюками. Сзади и по бокам воины с копьями наготове. Аиша шла рядом с Дарахо в голове колонны, его взгляд постоянно скользил по горизонту и назад, проверяя своих людей.

И над всем этим, над согбенными спинами и испуганными лицами, неслись тонкие, едкие хлопья пепла. Они садились на волосы, забивались в нос и рот, вызывая сухой кашель. Дети плакали, натирая глаза. Старики спотыкались и отставали, их приходилось поддерживать. Воздух был тяжел и пах гарью.

К полудню первые признаки раздражения дали о себе знать. Кто-то из молодых воинов ворчал, что слишком медленно. Саманта упала, разбив колено о камень, и разрыдалась от бессилия. Ри'акс и Аиша бросились к ней.

И тогда Гарак, шагавший недалеко, громко, чтобы слышали все, сказал своему соседу:

— Видишь? Они нас замедляют. Бледная слабачка упала. Из-за них мы все сдохнем здесь, в этой серой пыли.

Слова прозвучали как удар хлыста. Люди замерли. Дарахо обернулся. Его лицо было страшным в своей ледяной ярости. Он двинулся к Гараку, но Аиша опередила его. Она, все еще стоя на коленях рядом с упавшей женщиной, подняла голову и посмотрела прямо на старого охотника. Не со страхом, а с холодной яростью, которую она когда-то использовала, чтобы успокоить буйного пациента.

— Она упала, потому что земля покрыта пеплом и скользкая, Гарак, — сказала она громко и четко. — Так же, как ты споткнулся час назад. Мы идем вместе. Или ты предлагаешь оставить ее здесь ее. А детей? Или, может быть, стариков? — Она заняла повязку на колене Саманты и встала. — Тогда скажи это прямо. Скажи всем, кого ты готов бросить, чтобы спасти свою шкуру.

Гарак был ошеломлен. Он ожидал слез или молчания, но не открытого, спокойного вызова. Он зарычал, но слов не нашел.

— Хватит! — прогремел Дарахо, вставая между ними. — Следующий, кто посеет раздор, будет изгнан и пойдет своим путем. Прямо сейчас. — Он бросил тяжелый взгляд на Гарака, затем на всех. — Поднимайтесь. Идем дальше.

Колонна, сдавленная и напуганная, снова пришла в движение. Ворчание Гарака нашло отклик в усталых, испуганных сердцах. Аиша шла, чувствуя на себе десятки взглядов — одни поддерживающие, другие полные скрытой неприязни.

Над ними, неумолимо и тихо, продолжал падать серый снег, хоронивший их старую жизнь. Путь только начинался, а раскол уже зрел внутри племени, и самым страшным врагом становились не джунгли и не голод, а страх и недоверие, ползущие в их рядах, как яд.

Глава 32. Аиша.

Глава 32. Аиша.

Два дня пути превратили мир в серый, однообразный кошмар. Пепел лежал на земле толстым, безжизненным ковром, заглушая каждый звук. Каждый шаг отзывался глухим хрустом. Воздух был едким и густым, его с трудом втягивали в легкие через мокрые тряпичные повязки.

Колонна двигалась медленно, как в тяжелом сне. Только Торн упорно шел вперед неся на руках Оливию. Она почти не шевелилась, лишь изредка тихо стонала. Несколько раз воины предлагали свою помощь, но Торн мотал головой. Видно было, что он устал, но доверить свою ношу никому не хотел.

На третий день Оливия громко закричала от боли. Торн мгновенно замер и осторожно опустился на колено. Аиша и Ри'акс, шедшие рядом, бросились к ним.

Оливия была бледна как смерть, ее лицо покрылось липким потом.

— Больно, как же больно… — прохрипела она.

Ри'акс приложил ладонь к ее лбу и щекам, затем к животу. Его тонкие брови сдвинулись.

— Духи крови бушуют и смешиваются не так, — пробормотал он, больше себе. — Жар в верхней части тела, холод в нижней… Ребенок беспокоится, будто хочет выйти, но время еще не пришло. Это «тень родов» — когда духи ребенка пугаются и тянут мать за собой в мир теней раньше времени.

Аиша, слушая, мысленно переводила: симптомы преэклампсии, угроза преждевременных родов. Но ее знания были бесполезны без оборудования, без лекарств. Она могла лишь положиться на интуицию Ри'акса и знания его народа.