Нет, решила я, когда мы подошли вплотную, даже не мертвец. Скелет из музея: скрепленные проволокой кости, поверх которых натянута дырявая выцветшая шкура. Сквозь обугленные дыры в борту просвечивала громадная брешь на палубе — след от смертельной раны. Взгляд скользнул дальше… и я едва не отшатнулась, когда прямо мне в лицо зло прищурилась мятым стволом одна из пушек.

— Итак, — полковник остановился у «плавника», — что вам удалось проделать, я вижу. Теперь скажите, что получилось при этом узнать?

— Больше, чем надеялись, — ответил за капитана О’Шиннах, — но куда меньше, чем хотелось бы. Корабль флеволандской постройки, это стало ясно в самом начале, едва мы наметили обводы, выпущен в небо лет пять назад. Прежде тамошние мастера не применяли наполнение из бальсы, да и форма рулевых плавников была иной. К тому же, среди находок оказались и детали со старым названием корабля: окантовка компаса, колокол. Нам осталось лишь вызвать страховщика из «Рука об руку», чтобы узнать детали. Бриг «Хеда», летал под коррезским флагом, пропал три года назад. История, как и следовало ждать, грязная — в последний рейс капитан втайне взял на борт сторонний груз и пассажира при нём.

— Откуда это стало известно? — быстро спросил Кард.

— Корабельный плотник изрядно перебрал в кабаке, сэр, — ответил Аллан, — и опоздал к отлёту. А вот агент страховщиков его нашёл. Ненадолго, правда.

— Ненадолго? — приподнял бровь Кард.

— За неделю до слушаний в суде бедолага вновь напился, — О’Шиннах изобразил сокрушенный вздох, — ввязался в драку и разбил себе череп о бутылку. Два раза. Обычное дело в портовых заведениях, сэр, уверен, старший инспектор Грин подтвердит.

— О да, — протянула я, — по части убийств Клавдиум один из благополучнейших городов мира, зато в его трактирах регулярно приключаются удивительные самоубийства. Или несчастные случаи. Если кто-то, поскользнувшись, падает спиной на нож и так пять раз подряд, это ведь не назовешь счастливым случаем?

— Не назовешь, — задумчиво подтвердил полковник. — М-да-с… описание этого загадочного пассажира, надо полагать, тоже не сохранилось?

— Если оно вообще было, — пожал плечами Аллан. — Суд решил дело в пользу судовладельца, страховщики заплатили, дело закрыто и списано в архив. Нам еще повезло, что нашлись хоть какие-то зацепки.

— Да уж, везения хоть отбавляй, — досадливо сморщился Кард. — Изнутри эту штуку можно глянуть, или она развалится от чиха?

Иверсон и О’Шиннах обменялись неуверенными взглядами.

— Думаю, можно, сэр, — осторожно сказал капитан. — Если не пытаться опираться на что-либо и внимательно смотреть под ноги.

Впрочем, вести нас через грузовые ворота в трюме он все же не рискнул, предложив подняться по лестнице прямо на палубу.

Полковник и остальные ушли вперед, к носу, разглядывать дыру от ракеты. Я же прошла к кормовой надстройке, поднялась наверх и, присев на корточки, закрыла глаза.

И глубоко вдохнула.

Столярный клей, сосновые опилки, разогретый металл — все свежее, все не то. Запах гари, ядовитый привкус «флотского динамита»… запахи шли отовсюду, наслаивались, мозг едва успевал фильтровать их. Морская соль, йодистый аромат водорослей — должно быть, кораблю приходилось садиться прямо на воду. Сложный, чуть пряный и одновременно отдающий гнилью запах… тропического дождя? А серный привкус — от вулканического пепла? Или… где-то поблизости от серы маячил еще один запах, смутно знакомый, но…

Где-то далеко-далеко, на краю мира или сознания, надсадно скрипнули ржавые петли ворот — и ворвавшийся в эллинг холодный ветер одним щелчком разрушил выстроенный мной карточный домик.

Я открыла глаза, встала и, подойдя к штурвалу, аккуратно, едва касаясь, провела пальцами по зубастому ряду на месте рукояток… остановилась на уцелевшей, нажала сильнее — и корабль отозвался едва слышным протестующим стоном.

— Ты расскажешь нам все, бриг по имени «Хеда», — шепнула я. — Обязательно расскажешь.

* * *

— Считаю себя обязанным подчеркнуть, — Винсент на миг вынырнул из пробирочных зарослей и глянул в мою сторону. В стеклах очков плясали огненные язычки горелки, словно из-под личины щуплого химика на миг выглянул демон. Очень подходящий образ для нашего скромного лабораторного сидельца из ордена святого Престона, мрачная слава коего до сих пор служит изрядным пугалом. И, как я уже могла убедиться, слухи не врут — скорее уж, весьма преуменьшают.

— Именно вы натолкнули меня на эту потрясающую, можно даже сказать, гениальную идею. Если наш опыт увенчается успехом, его значение для науки будет почти невозможно переоценить.

— Если наш опыт затянется дольше пяти минут, — проворчала я, — и мы опоздаем на совещание у полковника, недовольство Карда тоже трудно будет переоценить.

— Пяти минут более чем достаточно! — пообещал Винсент.

— И объясните-ка еще раз, что я должна сделать.

— Сейчас…

Химик наконец выбрался из дальнего угла лаборатории — с торжествующей улыбкой на лице и странного вида пробирками в руках — и направился ко мне. Точнее, к непонятному агрегату на столе рядом. Массивный штатив с зажимами, тиски, зрительные трубы, продолговатый ящик гальванической батареи, толстый черный цилиндр — страшный электрозверь, именуемый реостатом, как я уже знала благодаря лекциям Тома Тайлера — и добрая дюжина разнокалиберных стеклянных призм, связанных меж собой паутиной стальных реек. Обычный эльф наверняка бы счел эти устройства палаческой снастью, в изобретении которой, как известно всем в Лесу, люди проявляют наивысшую изобретательность.

— Стандартные торговые суда плохо набирают высоту и редко способны забраться выше мили, — брат Винсент зажал подбородком одну из пробирок и принялся закреплять вторую на штативе. — Причина тому проста, как законы тяготения: кейворит стоит дорого. Выгоднее построить два или даже три корабля, облетающих горы стороной, чем один, способный подняться выше вершин. Однако, судя по рапорту патрульного корвета, наш бриг набирал высоту довольно резво, а значит, — Винсент перегнулся через стол и подтянул к себе провод в красно-черной оплётке, — он имел избыточный запас левитационных сил.

— Которые при взрыве благополучно улетучились в небеса.

Химик аккуратно соединил провод с торчащим из пробирки стержнем и взялся за следующую пеструю змейку.

— К нашей удаче — не все. Ракета с миноносца взорвалась в нескольких ярдах от носовой кейворит-решетки, раздробив её на множество мелких осколков. И некоторые из них оказались вдавлены в другие предметы, слишком тяжелые, чтобы вознестись.

— И что с того? — я по-прежнему не понимала, к чему клонит Винсент.

— Дальше, мисс Грин, начинается гелиополитика, — отступив на шаг, Винсент окинул критическим взглядом собранную конструкцию и взялся за вторую пробирку. — Точнее, гелиогеография. В мире известно не так уж много компаний, производящих кейворит, ведь завод по извлечению гелиона — это вершина современного научно-технического прогресса, его квинтэссенция. Он требует массу оборудования, сложного и запредельно дорогого, ему нужны выпускники университета в роли заводских мастеров… такую штуку не спрячешь в карман.

— Мистер Кейвор, — напомнила я, — получил свои образцы в домашней лаборатории.

— Мистер Кейвор, — химик воздел очки к потолку и мечтательно вздохнул, — покупал свои горшки с гелионом, когда этот газ был всего лишь новооткрытой игрушкой горстки чудаков-химиков, без каких-то значимых коммерческих перспектив. Попробуйте купить пинту сжиженного гелиона сейчас, мисс Грин. Уверяю, ведро алмазов добыть проще. На производство кейворита уходит все, что удается выжать, и еще полстолько. Уверен, если астрономы вдруг докажут, что на зеленой луне имеются запасы гелиона, уже через полгода какие-нибудь гномы построят суперпушку для заброса геологической экспедиции.

Вторая пробирка поселилась на штативе справа от первой.

— Но вернемся на землю, инспектор. У нас в Арании кейворит производят пять компаний. — Винсент осторожно передвинул штатив ближе к центру стола. — Конечно же, — химик повысил голос, — как истинный патриот, я отвергаю саму мысль о подобной сделке с подлыми пиратами любого из почтенных и благочестивых поданных Её Величества…

— А? — только и смогла выдавить я.

Химик сверкнул очками на картину «удивленный до изумления эльф», гнусно хихикнул, и продолжил уже куда менее пафосным тоном:

— К тому же, на всех аранийских заводах используют самую, хе-хе, передовую в мире методику нанесения оксидной пленки на готовый кейворит — анодирование. А наш образчик, — брат Винсент указал на левую пробирку, — был оксидирован химически. Как это делают, например, в Коррезе. Хотите пончик с джемом?

— Нет, спасибо.

Даже люби я пончики до безумия — то есть, примерно вполовину так сильно, как брат Винсент — все равно бы не рискнула взять у него хоть один. После пребывания в его лаборатории начинкой им наверняка служил не только джем, но и три четверти «октавы Ньюлендса» в придачу.

— Ф Коррезе кейфорит произфодят ф дфух местах: Арзе и Скикде. Арзийский практически фесь уходит на фоенный флот, — химик вытер пальцы о край халата, — и для частных кораблей доступен лишь товар уважаемого Сантос-и-Дюмона. Образец которого, — Винсент щелкнул ногтем по второй пробирке, — нам удалось раздобыть.