Этот город не должен пасть. Город, когда-то положивший начало Танаиру, город рыбаков и суконных лавок не может обратиться в пепелище. Вчера утром Максимильен заметил две фигуры, сидящие на крыше. Влюбленные или просто те, кому не спится на рассвете. На мгновение в одной из них ему почудился Эмиль.

Вчера канцлер получил послание. Обнаружил его, проснувшись, на собственной гербовой бумаге. Написанное соком марции, так похожим на кровь, в ироничном стиле Повелительницы Магии. В послании было всего три слова: «твой сын жив».

Королевская делегация, само собой, заняла лучшую резиденцию в городе, то есть дом бургомистра. Сам бургомистр был просто-таки неприкрыто счастлив, получив, наконец, возможность спихнуть все проблемы на высокое начальство. Расшаркивался, прыгал вокруг короля с канцлером, только что руки не целовал, и безропотно позволил распоряжаться всем гвардейцам в синем. Впрочем, если все пройдет гладко, в чем канцлер сомневался, неудобства ему придется терпеть недолго. Они торжественно прибудут в Черную башню, не менее торжественно подпишут мир с Империей и все так же торжественно отбудут восвояси, надеясь, что благоразумная и верная своему слову Темная не предаст город огню, как только последний гвардеец скроется за поворотом. В благоразумие Лофт Максимильен, как ни странно, верил, в то, что переговоры пройдут нормально – нет. Просто потому, что в этом Светом забытом мире нормально не идет ничего.

Король с самого утра хмурился все больше и больше, временами поглядывая в окно. Словно ожидал найти в городе что-то или кого-то, но не нашел. Занятно, неплохо бы узнать, в чем же дело, но сейчас не до их бесконечного противостояния с Иерамом. Об интригах короля можно подумать после.

Королевский кортеж нарочито медленно катился по узким улицам Адланиса, выбрав отнюдь не прямой путь до башни. Пусть народ видит, что сам король приехал их защитить, сказал Иерам, и канцлер с ним согласился. Максимильен не сомневался, что прыгающий от радости бургомистр заплатил не одному десятку человек, чтобы те при виде высоких особ оглашали улицы радостными криками, но все равно приветствовали их как-то вяло. Те, кто поумнее, сбежали из города еще до того, как поступил приказ закрыть ворота, остались дети, старики и те, кому слишком не хотелось сниматься с места. И колдуны. Низшие маги Адланиса, еще несколько месяцев назад боявшиеся выходить на улицу, были спешно вынуты из темниц и освобождены от половины налогов королевским указом. Не стоит лишний раз злить Темную, пусть видит, что ее драгоценных чернокнижников никто не трогает.