— Поехали! — махнул он шоферу.

— В инкубатор? — педантично уточнил тот, заводя мотор. — Ох, извините. В ваше учреждение?

— Да куда угодно, только поскорее, — выдохнул Олег, огромными глотками глотая воду. — А то сейчас догонят и по шее накостыляют.

Шофер кивнул и тронул машину с места.

— А здорово вы там выступили, Олег Захарович, — обернулся к нему с переднего сидения охранник. — Особенно под конец, — его лицо странно дергалось, как будто он изо всех сил пытался удержать ухмылку. — Я и то пару слов не понял…

— Знали бы вы, сколько я времени в кабинах с шоферюгами провел за свою жизнь! — подмигнул ему Олег. — Еще и не тому научились бы.

Машина покидала площадь, и позади нее стремительно рассасывался митинг. Олег тяжело вздохнул и откинулся на сиденье. Ох и аукнется мне нынешняя выходка, с каким-то странным весельем подумал он, ох и аукнется! Вот вам и начало избирательной кампании. Шварцман просто взбесится. Но как же, оказывается, просто трепаться перед толпой!..

Лимузин басистым рыком отогнал в сторону зазевавшуюся легковушку и свернул на очередную скучную улицу.

16.10.1582, вторник

16.10.1582, вторник

Огненно-красный закат заливает багровым светом веранду, на которой в шезлонгах полулежат двое в плавках. Один из них ничем не примечателен – белая кожа, покрытая легким загаром, невнятное лицо без особых пример, впалая грудь и небольшой животик с валиками жира на талии. Типичный предприниматель, потомок северных эмигрантов, которых на южных Австралийских островах пруд пруди. В курчавых волосах второго мужчины за последние три месяца заметно прибавилось седины, а глаза глубоко запали. Массивные скулы нависают над впавшими, словно у старика, щеками.

— Значит, ты бог, — полуутвердительно произносит Джоэл Павлович Корунэ, еще недавно носивший псевдоним «Фарлет». — Натуральный бог из сказок.

— Если хочется навесить ярлык, то можно и так, — отзывается невзрачный. — Начиная с определенного уровня разница в технологиях становится неотличимой от магии, да простится мне такая метафора. Но я не всезнающ и уж тем более не всемогущ. Именно потому я и создал Хранителей.

— Чтобы они помогали тебе управлять обществом?

— Что-то типа того. Но я никогда ни к чему вас не принуждал, только мягко задавал направление. Хранители всегда обладали свободой выбора.

— Забавно, — усмехается Фарлет. — Ты оправдываешься передо мной?

— Вероятно, да. И не только перед тобой, — Джао берет со стола бокал с коктейлем и отхлебывает из него. — Мой вечный повод для эмоционального раздрая – необходимость обманывать, а то и предавать соратников. Паршивое чувство, знаешь ли.