— Мы по-прежнему друзья, Ната, — качает головой негр. — Но мы по-разному смотрим на одни и те же вещи. Мы слишком упрямы и слишком отдаемся работе, и мы обречены на конфликты.

— Друзья? Просто друзья?

Джао наклоняется к Суоко и целует ее в губы. Она отвечает, обхватывая его руками за шею.

— Вот такие мы друзья, — озорно подмигивает Джао. — Устраивает?

Ведущая слегка хлопает его по щеке и отворачивает голову, прикрывая рукой седую прядку.

— Джа, не бросай меня. Пожалуйста! — просит она. — Я боюсь будущего. Я целыми днями просчитываю варианты событий. Впереди хаос и катастрофа. Война, миллионы погибших, Ростания перестает существовать… Остановить хаос можем мы, только мы, понимаешь? А я одна. Я совсем одна, маленькая и испуганная, как тогда, в шестьдесят первом, когда ты спасал меня от СОД. Ты мне нужен. Мы не можем позволить себе ссориться из-за пустяков.

Джао снова обнимает ее, и на сей раз она приникает к его груди, словно маленькая девочка к отцу.

— Нам нельзя ссориться, — соглашается он. — Наташенька, но ты ведь понимаешь, что я ругаюсь с тобой на Совете вовсе не из-за личных причин. Мы не можем идти по выбранному тобой пути. Он ведет в пропасть.

— Другие так не считают.

— Я считаю, и мне достаточно. Суоко, я не хочу тебя бросать, но я не могу согласиться с тобой. Теперь моя очередь просить: пожалуйста, прислушайся ко мне. Далеко не всегда дорога, выбранная сердцем, является лучшей. Мы столько лет терпели во тьме и неизвестности, стиснув зубы – почему нельзя терпеть и дальше?

Несколько секунд Ведущая расслабленно лежит в его объятиях. Затем высвобождается и поднимается с кресла.

— Прости, — качает она головой, одергивая платье. — Ты прав: мы с тобой слишком упрямы, чтобы переубедить друг друга.

Она протягивает руку, кончиками пальцев касаясь щеки собеседника.

— Джао, что бы ни случилось, знай: я люблю тебя. Люблю, но поступлю по-своему. Ты сам меня учил делать именно то, что должно – а я хорошая ученица.

Мембрана двери смыкается, скрывая Ведущую. Негр тяжело сутулится, обхватывая голову руками.

— Ты хорошая ученица, Суоко, — бормочет он. — А я крет…

Темнота. Только на мгновение красным вспыхивают символы: «Запись отредактирована владельцем дневника».

17.10.1582, среда

17.10.1582, среда

— Ничего не понимаю, — лейтенант осторожно постучал пальцем по развороченному косяку, из которого во все стороны торчали острые щепки. — Чем его так покоцали? Да тут же в тамбуре не повернуться, чтобы стукнуть как следует, хоть топором, хоть фомкой! Или его изнутри ломали? Нахрена?