Его лицо расплылось в многозначительной улыбке.

Народный Председатель не соизволил поддержать тон.

— Убрать! — коротко приказал он. — Чтобы я о нем больше не слышал, понял?

— Как так убрать? — растерянно спросил начальник Канцелярии. — Почему?

— Убрать молча, без шума, — сквозь зубы пояснил глава государства. — Или наоборот. Устрой ему снова какое-нибудь покушение. Например, недобитые в свое время террористы мстят за смерть товарищей. Мы же со своей стороны поклянемся усилить борьбу с ними и под шумок уберем еще кой-кого. Кто у нас, в конце концов, мастер-провокатор, ты или я? Зачем ты мой хлеб ешь, если я тебе элементарные вещи объяснять должен? — Народный Председатель выбрался из кресла, обогнул стол и неторопливо подошел к съежившемуся Шварцману. — Все понял, или еще вопросы есть?

Шварцман с испугом посмотрел на него.

— Но… почему? — с трудом пролепетал он. — Скандал ведь выйдет, международный! Кандидат убит за месяц до выборов – никогда еще такого…

— Ах, скандал! — зловеще протянул Треморов. — А вот про скандал у нас с тобой пойдет отдельный разговор. Скажи-ка мне, сукин ты сын, почему народ – мой народ, который за меня проголосовать должен! — начал про нового Народного Председателя толковать? Мол, пора бы старому и в отставку, а на его место молодой да перспективный есть, Кислицыным прозывается. И Хранительница, сука холодная, эдак ехидно интересуется, уж не собираюсь ли я часом на пенсию? Дурак! — гаркнул он во всю мощь своей глотки, так что Шварцман вздрогнул всем телом и съежился в своем кресле. — Дурак ты или предатель, уж и не знаю, что для тебя хуже!

Народный Председатель прошелся по ковру взад и вперед, словно выбирая подходящий момент для прыжка на свою жертву.

— Хочешь сказать, что не знаешь, какие фортеля выкидывает твой самолично отобранный кандидат? Не знаешь про митинг перед сахарским посольством, на котором он языком трепал без всякой санкции? Не знаешь про фокусы на последнем прямом эфире, где ерунду всякую нес? Не знаешь, а? Так почему же ты до сих пор моей Канцелярией заведуешь, а не курятником в нархозе «Светлый Путь»?

Треморов подхватил со стола стаканчик с карандашами и яростно швырнул его в стену. Жалобно звякнуло бьющееся стекло.

— Ну, что скажешь, советничек?

На Шварцмана было жалко смотреть. Он трясся как осиновый лист на ветру, разом утратив все свое достоинство.

— Нет, шеф… Не знал, шеф… — почти всхлипывал он в ужасе. — Чесслово, не докладывали мне ничего такого… Не сообщили…

— Ах, не докладывали! — в ярости заорал Треморов. — Ах, не сообщили!..