Машины Хранителей курсировали по улицам городов. Вызываемый ими панический страх исчез, но люди все равно старались держаться подальше. Те, кто не мог ускользнуть в какой-нибудь подъезд, вжимались спиной в стену, молча провожая их взглядом.

Тридцатого октября по телевидению объявили о приостановке деятельности Народного Собрания и формировании Чрезвычайного государственного правительственного комитета, берущего власть в стране до выборов в свои руки.

02.11.1582, пятница

02.11.1582, пятница

— Господа, господа! — успокаивающе поднял ладонь Перепелкин. — Не надо ссориться по пустякам. Мы вполне способны договориться как цивилизованные люди.

Двое других претендентов, сопя, исподлобья уставились друг на друга. Их взгляды метали молнии, а в глотках еще бурчали последние раскаты грома.

— Андрей Геннадьевич! — обратился Перепелкин к одному из них. — Ну сами подумайте – что вы выиграете от войны? У всех нас есть свои сторонники и противники. Если мы вцепимся в глотку друг другу, сторонники могут предать, а враги не упустят случая ударить в спину. Зачем вам такое? Зачем оно нам всем? Не лучше ли договориться?

— Как у вас все просто получается, многоуважаемый Владислав Киреевич! — язвительно откликнулся секретарь по идеологии, переводя взгляд на директора Индустриального комитета. — Пожмем друг другу руки – и в дальний путь на долгие года? И наверняка с вами в руководящей и направляющей роли?

— Во-во! — поддержал его визави. — Ты, Владик, всегда много на себя брал. И я ни под него, ни под тебя не лягу, и не надейся!

— А ты, Ваня, всегда языком болтал, не подумав! — поморщился Перепелкин, не обращая внимание на возмущенное сопение министра продовольствия. — Несет тебя сегодня, как дизентерийного. Совсем со своими коровниками да комбайнами разучился по-человечески общаться. Да помолчи ты! — раздраженно рявкнул он, увидев, как багровеет и приподнимается над стулом собеседник. — Еще раз повторяю вам обоим: не из-за чего ссориться. За каждым из нас – сила, и сила солидная. Никто не сможет перетянуть одеяло на себя, только общий раздрай ухудшим.

— И что же вы, Владис…

— То и предлагаю! — директор Индустриального комитета метнул на идеолога раздраженный взгляд. — Нам не соперничать надо, а объединяться. Пусть остальные грызутся, как им вздумается, а мы трое сделаем, как решим.

— И как же ты намерен решить? — саркастически хмыкнул Смитсон, все еще багровея лицом. Впрочем, краска уже сходила с его пухлых щек. — Себя на царство, а мы твои шестерки?

— Ну что у тебя за тюремные словечки? — досадливо поморщился Перепелкин. — При чем здесь шестерки? Еще раз повторяю: неважно, кто станет Народным Председателем. Я бы с радостью снял свою кандидатуру, да только мои не поймут. Шушукаться начнут, слухи потянутся… Председателем может стать любой, наша задача – поделить сферы влияния по-хорошему. В другой обстановке посадить бы на трон какого-нибудь надутого идиота вроде Дуболома…