Он доверительно наклонился к Александру, опять обдав его перегаром:

— Я туда сам ходил, сам все видел. Пришел к нам какой-то козел в костюме и грит, идите, мол, на площадь десять человек, а ваш начцеха ответственный, и ежели не пойдете, так мы вашего начальничка по первое число взгреем. А начцеха-то у нас, Петр Васеич, мужик ничо, понимающий, бывалоча, приползешь утречком на работу в дупель пьяный, а он тебе и грит, иди, мол, домой, проспись, но ежели завтра таким появишься – на себя пеняй. А я чо, я все понимаю, на следующий день на работе как стеклышко, и план наверстываю как миленький. Ну так вот, я и пошел, чтобы Петра Васеича не подводить…

Александр краем глаза глянул в окно. Пора пробираться к выходу.

— Вы выходите? — спросил он женщину в коричневом пальто, стоящую на пути к дверям. Та молча дернула плечом. Александр вздохнул и начал протискиваться между ней и шкафообразным Костей.

— Ох, и выдал же он там всем по первое число! — продолжал бубнить сосед в затылок. — Всех изругал, и против масонов разных говорил правильно! Мы тут с корешами недавно, когда пузырь на троих взяли, так и решили – голосовать за него пойдем. Он там самый правильный, верно?

Двери перед Александром распахнулись, и он, чувствуя, что его портфель безнадежно застрял где-то позади, рванулся изо всех сил. Что-то в его пальто треснуло, портфель освободился, и он почти кубарем выкатился на платформу.

— Так вот я и говорю, — крикнул из-за закрывающихся дверей трамвая Костя, — только за него и можно!

* * *

Дверь со стеклянным звоном распахнулась, и в комнату стремительно влетела Зинаида Валентовна.

— Так, девочки и мальчики! — заявила она своим тонким неприятным голоском, который, впрочем, сама считала вполне мелодичным и музыкальным. — Ну-ка, живенько вставайте из-за столов, хватит сидеть, попки утомлять, геморрой наживать, пора и погулять немного!

Она широко, но фальшиво улыбнулась. Уже пятнадцать лет состоя в профоргах института, Кушакова считалась – наверное, по праву – хорошим организатором, но при том еще и полагала себя чем-то вроде мамочки для глупой молодежи. Ольга терпеть ее не могла за самоуверенность, с которой та давала окружающим дурацкие советы. — Все на собрание в актовом зале, все на собрание!

Профоргша подошла к Семену и решительным движением захлопнула лежащий перед ним справочник:

— Вставай, Сенечка, пора прогуляться-развеяться!

Не обращая внимания на ошарашенно-злое выражение, появившееся на лице конструктора, она стремительно двинулась дальше – Ольга едва успела сдвинуть кульман с выступающим чертежом в сторону – и исчезла через другую дверь.