— Джао, ты поставил на грань срыва важнейшую операцию! Более того, ты дал политиканам повод подозревать нас в расколе! Как ты можешь настолько безответственно…

— Не тебе судить! — резко перебивает ее Джао. — Хочешь, еще раз напомню устав? Давать оценку действий Хранителя может только общее собрание. После того, как внимательно выслушает все стороны! Я что-то не припомню, чтобы собрание осуждало меня.

— Мы проделали такую работу, а ты ее почти уничтожил!

— Я ничего не уничтожил, Суоко. Я всего лишь развязал нам руки. Я не собираюсь оправдываться перед тобой, но ты и сама поймешь, если дашь себе труд вдуматься.

— Ты не согласовал свой план с нами!

— Ты хочешь сказать, с тобой? Суоко, милая, думаешь, я не знаю про твои подковерные игры? Про приватные встречи с членами Совета, про попытки манипулировать ими в мое отсутствие?

— Довольно! Робин! Пользуясь своей властью Ведущей, я вывожу Джао из состава Совета и приостанавливаю его статус!

Джао изумленно поднимает брови.

— У тебя нет таких полномочий, Суоко.

— Я должен тебя огорчить. Есть, — кажется, в голосе Робина слышится печаль.

— Вот как? Мне помнится, что такое допускалось только в случае явного злоупотребления статусом Хранителя. Мои действия злоупотреблением не являются.

— Соответствующие определения переписаны два дня назад.

Джао медленно поворачивает голову.

— Лангер?

Хранитель, кажется, вжимается, в свое кресло.

— Ну… — мямлит он, старательно избегая взгляда Джао. — Я исправлял очевидные ошибки. В конце концов, — он гордо выпячивает грудь, — программирование логики работы Робина в моей компетенции!

— Не так. Не в компетенции. У тебя есть техническая возможность, что несколько иное, тебе не кажется?

— Джао, ты больше не член Совета! — голос Ведущей напоминает мурлыканье разъяренной кошки. — И я перевожу тебя во временный резерв. Ты отстраняешься от всех операций.

— И чем же я должен заниматься… в резерве?

— Чем хочешь. Любыми личными делами. После завершения выборов в Ростании твое дело рассмотрят на общем…