— Эх, Афанасий Иванович, — укоризненно покачал головой Михась. — Мы же с вами взрослые люди, и институт наш режимный. Сами понимать должны, что не могу я всем вокруг о работе рассказывать. Так вы меня собираетесь пустить, или мне домой уйти, а завтра на вас докладную написать? Что препятствуете исполнению моих прямых служебных обязанностей?

Вахтер раскрыл рот, как бы собираясь что-то сказать, но махнул рукой, сердито шлепнул пропуском о столешницу и нажал на педаль. Освобожденная вертушка проходной закачалась, и Михась, подхватив корочки, ловко проскользнул через нее.

— Спасибо, Афанасий Михайлович! — крикнул он, помахав пропуском на прощанье. — Сменщика не забудьте предупредить, что я в здании!

Он занес ногу над ступенькой лестницы, но какой-то бесенок толкнул его в ребра. Он оглянулся и прокричал:

— На выборы не забудьте сходить! Голосование до десяти вечера, еще успеете!

Он взбежал по лестнице, прыгая через две ступеньки. Сердце бухало куда сильнее, чем полагалось. В желудке ворочался свинцовый комок, периодически вызывая неприятное бурление в кишечнике, а в пальцах ощущалась неприятная дрожь. Зря он ввязался в эту историю. Совершенно зря. Но ради того, чтобы Герду наконец пристроили на нормальное место, один раз можно и переступить через осторожность и рассудительность. Главное, чтобы она не узнала, во что он замешан, иначе с ума сойдет от страха. Да, и еще все время следует держать в уме, что откликаться нужно совсем на другое имя. Ну ничего, завтра же он подаст заявление, и все закончится.

Тяжелая дверь недовольно скрипнула. Не дают тебе поспать, бедолаге, сочувственно подумал Михась. Как и мне, впрочем. Он закрыл дверь на засов и наощупь включил свет.

Прямо посреди комнаты, под яркой лампой, стулья были составлены в длинный ряд и прикрыты каким-то потрепанным пальто. На импровизированной кровати спал Васян. Он никак не отреагировал на неожиданное освещение. Михась принюхался. В комнате ощутимо пахло винными парами. Михась подошел к Васяну и осторожно потряс его за плечо.

— А!? Что? — вскинулся тот, судорожно озираясь по сторонам. — Мля, программист, поаккуратнее, а то на тот свет отправишь ненароком!

Он встал на ноги и с наслаждением потянулся, чуть не сбив с низко висящей лампы жестяной плафон, затем рухнул на стул и обхватил голову руками.

— Ёкалэмэнэ, и выпил-то немного, а как голова трещит, а! Слушай, если не в лом, дай стакан воды? — Голос у него сегодня казался каким-то гнусавым. Он растягивал слова почти на грани заикания.

Михась молча налил ему стакан мутноватой воды из графина. Васян высыпал в рот какой-то желтоватый порошок, осторожно принял воду, криво улыбнувшись в знак признательности, и, скривившись, как от невыносимой горечи, залпом проглотил ее. Несколько секунд он молча сидел, как бы прислушиваясь к себе, затем облегченно вздохнул.